С Купером прощание было горьким, но тихим. Его глаза мягко смотрели на меня, без слов, и я понимала: это конец, но он остаётся в моём сердце, всегда как свет, который согревает, даже если не соглашается быть рядом. Я помнила всё: его смех на переменах, как он забывал о времени, как солнечно он смотрел на мир. Любила его с третьего класса и буду любить всегда, даже если это только тихий шёпот в памяти.
Мейсон… ах, Мейсон. Его шутки, даже в момент прощания, не могли скрыть глаз, полных слёз. Когда он обнял меня, тихо, как будто мы оба знали, что это последний раз, я почувствовала ту нежность и заботу, которую он всегда скрывал за спокойной маской. Его слова: «Я когда просил выбрать кого-то, я не имел в виду убегать в другую страну» — заставили меня смеяться сквозь слёзы. И когда он спросил, люблю ли я Купера так давно, и добавил с улыбкой: «Если тебе интересно, а я знаю, что интересно, с первой встречи», — я поняла, что эти годы дружбы и привязанности никогда не исчезнут.
Майк… шумный, сумасшедший Майк. Его объятия были крепкими, как всегда, с легкой насмешкой на лице, но внутри пряталась эта трогательная забота. Его глаза блестели от слёз, и я почувствовала, что он по-настоящему переживает, что эти моменты, которые мы прожили вместе, навсегда останутся с нами.
Зои, моя маленькая куколка, бесстрашная и озорная, обняла меня с таким теплом, что сердце замирало. «Не забывай нас, Эдри», — сказала она, и я пообещала, хотя знала, что расстояние будет огромным. Её смех, её огонёк в глазах, её маленькие шалости — всё это я увезу с собой, как драгоценный камень.
И Бен… Бен, который ворвался в мою жизнь, как гром среди ясного неба. Поцелуй в аэропорту, его дрожащий голос, слова, полные боли и любви — я держала их в себе, впитывая каждую эмоцию. Его руки на стекле, наше зеркальное отражение — это прощание, которое будет жить во мне вечно. Каждая слеза, каждый вздох, каждый взгляд — это память о том, что мы были настоящими друг для друга, даже если мир разлучил нас.
Я закрыла глаза, вдохнула глубоко, ощущая каждую эмоцию, каждую боль, каждую любовь, которую так долго держала в себе. И в этом полёте, в этом моменте прощания, я поняла: все эти люди, этот город, эти воспоминания — это часть меня. Я не теряю их, я забираю их с собой, в сердце, как свет, который никогда не погаснет.
Даже если расстояние растянется на тысячи миль, я всегда буду помнить их смех, их заботу, их любовь. И они будут жить во мне, как тепло в холодной тишине, как огонь, который никогда не потухнет.
Глава 17
Десять лет… как будто целая жизнь. Я всегда думала, что этот город слишком тесный для меня, слишком шумный и слишком одинаковый. Но стоило мне снова вдохнуть его воздух, и внутри что-то щёлкнуло: да, я вернулась. Хоть и ненадолго.
Всё началось пару месяцев назад, когда позвонила Зои.
— ЭДРИИИ! — её голос всегда можно было спутать с чем угодно, кроме уныния. Он звенел, переливался, как будто из трубки сыпались блёстки. — Я выхожу замуж!
Я замерла, уставилась в экран ноутбука. Сначала хотела переспросить, но Зои, как всегда, не дала мне и слова вставить.
— За Майка!
Майк.
Я честно скажу: меня это удивило меньше всего. Наверное, потому что я всегда знала — или скорее чувствовала — что это закончится именно так. Зои долго встречалась с Рони, и все думали, что это серьёзно. Но когда они расстались, именно Майк оказался рядом. Не громко, не демонстративно, не с геройскими фразами — а по-настоящему. Просто был там, где ей было больно. Просто поддерживал. Подвозил после учёбы, приносил мороженое, терпел её истерики, слушал одни и те же истории про Рони раз по сто.
И как-то всё завертелось. Ненавязчиво, шаг за шагом. Майк и Зои.
Это было чертовски правильно.
Я помню, как однажды Зои сказала мне: «Он не заставляет меня быть кем-то другим. С ним я просто я». И я поняла, что между ними то самое — настоящее.
Так что да, когда она закричала в трубку про свадьбу, у меня внутри защёлкнулось: ну конечно, именно так всё должно было быть.
— Ты приедешь, Эдри? — её голос вдруг стал тише. Почти детский, с той же ноткой уязвимости, что десять лет назад, когда мы сидели у неё на крыше и обсуждали, как сбежать в Нью-Йорк. — Я не представляю этот день без тебя.
И я согласилась. Даже не думая. Потому что, как бы далеко я ни убегала, Зои всегда была моей точкой опоры, моей ниточкой к прошлому.