Я остановилась рядом. Мы молчали. Только ночные сверчки где-то в траве создавали саундтрек этой сцены.
Он медленно поднял взгляд — прямо на меня. И вдруг отложил сигарету, опёрся на перила и сказал:
— Ты даже не представляешь, как трудно сейчас делать вид, что я просто рад тебя видеть.
Я замерла. Горло сжало.
— Мейсон…
Но он уже осторожно протянул руку и коснулся моего плеча. Пальцы были тёплые, уверенные. И от этого прикосновения будто ток пронёсся по коже.
Я сглотнула, пытаясь найти слова, но их не было. Лишь сердце, которое грохотало так, будто я снова была та самая шестнадцатилетняя девчонка с яркими волосами и глупыми надеждами.
Он шагнул ближе. Луна очертила его профиль, а я вдруг осознала, насколько он изменился: взрослая, чёткая линия скулы, серьёзность во взгляде, и в то же время — то самое тепло, которое я когда-то не разглядела.
— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Но в хорошую сторону.
И, прежде чем я успела отстраниться или возразить, его ладонь легла на мою талию. Осторожно, словно он ждал разрешения. Я не отстранилась.
В груди что-то дрогнуло. Как мороженое, тающее под июльским солнцем.
Мы стояли так — слишком близко, чтобы это можно было назвать дружбой. Слишком осторожно, чтобы это стало чем-то большим. Но я знала: в этот момент между нами расправлялись крылья того, что всегда было.
И всё, что мне хотелось — это остаться здесь, в этой секунде.
Мейсон осторожно провёл ладонью по моей талии, ближе, ближе — и я почувствовала, как дыхание перехватывает. Ночь будто сжалась вокруг нас, оставив только его глаза.
Я подняла взгляд. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было столько тепла, что ноги предательски дрогнули. Ладонь сильнее притянула меня к нему, и, между нами, не осталось и дыхания.
— Ты даже не представляешь, — прошептал он так близко, что губы почти коснулись моих, — как долго я ждал этого момента.
Сердце колотилось в груди, как пойманная птица.
Он наклонился ближе. Совсем чуть-чуть.
Вот-вот.
И я почувствовала его дыхание на своих губах.
Губы дрогнули в ожидании.
Секунда — и всё изменилось бы.
Но он вдруг замер. Его глаза вспыхнули и стали серьёзными. Он медленно выдохнул и… отстранился.
Я стояла, потерянная, горячая до кончиков пальцев.
Он скользнул большим пальцем по моей щеке, как будто хотел стереть саму возможность этого поцелуя, и сказал:
— Не сейчас. Ты ещё не готова.
И ушёл в дом.
Я осталась одна, с бешено колотящимся сердцем, ощущая его прикосновение на коже и пустоту на губах.
И в тот миг я знала: всё только начинается.
Глава 19
Я не могла спокойно смотреть на Мейсона.
Он словно забрал себе право быть центром моей вселенной — и делал это без разрешения. Каждый раз, когда его взгляд цеплял мой, я чувствовала, что сердце предательски пропускает удар.
Я пыталась убедить себя, что это всё просто гормоны, ностальгия, переутомление. Что десять лет назад мы были подростками, а теперь — взрослые люди, и я не обязана реагировать на каждую его улыбку, как глупая шестнадцатилетняя девчонка.
Но всё равно реагировала.
Я решила выйти пройтись — воздух был густым, прохладным, пахнущим августом и старыми воспоминаниями.
И конечно, он окликнул меня.
— Стоун! — знакомый голос догнал меня слишком быстро, чтобы я успела спрятаться за отговоркой. — Опять сбегаешь?
Я обернулась. Мейсон стоял, засунув руки в карманы джинсов, и его улыбка была до смешного знакомой. Он будто не изменился, и в то же время вырос — плечи шире, взгляд глубже, движения спокойнее.
— Я не сбегаю, — буркнула я, хотя мы оба знали, что сбегаю. — Просто гуляю.
— Отлично, — он догнал меня и встал рядом. — Тогда погуляем вместе. Как раньше.
И это «как раньше» ударило по мне так сильно, что я не нашла слов.
Мы шли по улицам, которые помнили нас подростками. Деревья, ставшие выше, дома, которые немного облупились, запах булочной, что никуда не исчез. Всё было тем же — и всё было другим.
— Ну, рассказывай, — сказал он, нарушив тишину. — Где ты там пропадала десять лет? Чем жила?
Я сжала руки в кулаки в карманах куртки. Вот чего я не хотела — подробного отчёта.
— Долго рассказывать, — уклонилась я. — А ты?
— Я? — он улыбнулся так, будто собирался меня удивить. — Я стал фотографом.
Я моргнула. Слишком банально для него и в то же время… идеально.
— Фотографом? Ты?