— Ага. Даже выставка была. В Бостоне.
Я чуть не споткнулась. Бостон.
Я ведь была там. Несколько месяцев назад.
Я помнила галерею с белыми стенами и снимками, которые сжимали сердце. Там были дети, старики, города, лица незнакомцев — и среди них я вдруг увидела своё. Снятое тогда, десять лет назад.
Я стояла перед этим фото, не в силах отвести глаз.
Я помнила, как сердце рвалось наружу, но я сбежала прежде, чем смогла его встретить.
— Я… — я сглотнула. — Я видела твою выставку.
Он замер. Смотрел так, будто ждал продолжения.
— И? — в его голосе дрогнула надежда.
Я отвела взгляд. Не могла сказать, что видела себя.
— Она была… настоящая. Живая. Такая, что хотелось остановиться и дышать медленнее.
Мейсон чуть кивнул.
— Я видел тебя тогда. На тебе было короткое черное платье, и волосы, которые были собраны высоко. Искал тебя. Но не успел.
Я почувствовала, как что-то болезненно кольнуло под рёбрами. Опять эта «не успел». Опять наша извечная игра в упущенные моменты.
Мы дошли до парка. Того самого. Где он когда-то признался мне в своих чувствах.
И я вспомнила всё — его голос, дрожащий, но уверенный. Мои слёзы, мои сомнения. И как потом я исчезла из его жизни.
Мы поднялись на трибуны стадиона, где раньше часами сидели, болтая ни о чём. Доски под ногами всё так же скрипели. Мы сели рядом, и, между нами, вдруг возникло то самое спокойствие, которого я так давно не знала.
— Помнишь? — спросила я, оглядывая пустое поле. — Когда меня тогда отсюда забрали… мне казалось, что это конец. Конец всего мира. Конец света. Конец меня.
Я усмехнулась, горько и мягко одновременно.
— А оказалось, что это просто новая глава.
Мейсон смотрел на меня внимательно, так, будто каждое моё слово записывалось у него внутри.
Я вздохнула.
— Тогда я думала, что больше никогда не смогу никого так полюбить. И какая же я была глупая.
И в этот момент он тихо, почти шёпотом, будто себе самому, сказал:
— А я так и не смог.
Я замерла.
Наши взгляды встретились.
И этот взгляд сказал больше, чем любые слова. Больше, чем все письма, книги и признания вместе взятые. Я чувствовала его дыхание. Его тепло рядом. И то самое — вожделение, от которого по коже пробежали искры.
Я не знала, сколько мы так сидели, глядя друг другу в глаза. Минуту? Вечность?
Пока взгляд не сорвался — на вывеску напротив.
«Бенджамин Стивенс. Ваш новый мэр».
Я невольно усмехнулась.
— Вот уж чего не ожидала.
Мейсон тоже посмотрел и хмыкнул.
— Ты же помнишь, что я не голосовал за него в школе? Так вот, не собираюсь и сейчас.
Я рассмеялась — слишком громко, слишком искренне.
И в этот момент мы услышали шаги позади.
И голос, знакомый до дрожи.
Глава 20
— Ну привет, — Купер расплылся в широкой улыбке и развёл руки. — Сколько лет, сколько зим!
Я замерла на секунду, прежде чем обняла его. Было странное чувство — знакомое плечо, знакомый запах, и при этом абсолютно чужой человек. Его грудная клетка упиралась в меня иначе, чем раньше. И да, живот мешал.
Господи, как хорошо, что я тогда уехала.
— Я и правда не ожидал тебя увидеть, Стоун, — сказал он, отстранившись и окинув меня взглядом с головы до ног. — И всё же судьба умеет подкидывать сюрпризы.
— Я приехала на свадьбу, — объяснила я, стараясь, чтобы голос звучал легко.
Он прищурился, перевёл взгляд на Мейсона и ухмыльнулся:
— Вот же ты настойчивый! Добился-таки своего, старик?
Я почувствовала, как Мейсон рядом словно каменеет. Я посмотрела на него — с вызовом, с ожиданием, что он сейчас опровергнет. И он сказал, наконец, с лёгкой, почти ленивой ухмылкой:
— Если бы.
— Это свадьба Зои, — поспешила вставить я. — Она выходит за Майка.
— За Майка? — Купер вскинул брови. — Ты шутишь?
— Абсолютно серьёзно.
Он прыснул смехом, покачал головой.
— Ну надо же! Вот это поворот. Никогда бы не подумал.
— Мы тоже, — тихо буркнул Мейсон.
— Ну и круто, — Купер хлопнул в ладони. — Рад за них, правда. А Рони где?
— Они расстались, уже давно — я улыбнулась, пыталась быть вежливой насколько могла.
— Чёрт, — он рассмеялся снова. — С ума сойти. Надо же, как жизнь всё перевернула.
В этот момент к нам подбежали два мальчишки. Один лет десяти, второй семи. Оба растрёпанные, в спортивных майках, с мячом под мышкой.
— Папа! — крикнул младший. — Пойдём скорее, мы не закончили игру!
Я моргнула.
— Это… твои?
— Ага, — с гордостью сказал Купер, положив ладонь на голову старшего. — Мои пацаны.