— Отпусти её, — голос Мейсона звучал низко, почти срывисто. В нём не было привычной усмешки. Только холодный гнев.
Бен медленно отстранился, но руки его всё ещё лежали у меня на талии. Я подняла глаза и встретила его взгляд. Тот самый, из-за которого когда-то теряла голову.
— Я так скучал, — хрипло сказал он мне в волосы. — Господи, как же я скучал по тебе, Эдри.
У меня пересохло во рту. Удар. В сердце. В самое нутро.
Я закрыла глаза — и на секунду позволила себе утонуть. Вспомнить бассейн, воду, его руки на моём лице. Вспомнить лабораторию, его улыбку, почти-запретный поцелуй. Вспомнить всё, что пыталась вычеркнуть.
Но за спиной послышалось движение. Я распахнула глаза.
Сердце било так, что я боялась — они оба услышат.
А Мейсон, стоявший теперь в дверях кухни, смотрел на нас так, будто готов был вцепиться Бену в горло.
Я не знала, что делать. Мозг отказывался воспринимать происходящее: Бен здесь, рядом, настоящий. Его ладони на моей талии всё ещё ощущались так, будто прожигали кожу сквозь ткань.
— Ты… — мой голос предательски дрогнул. — Ты… здесь…
— Конечно, здесь, — он улыбнулся краем губ, но в глазах не было легкости. — Где же мне ещё быть?
— Бен, — вмешалась Зои, появившись из кухни, вытирая руки о фартук. Она замерла, как только увидела его. — Ого… Я даже не думала, что ты приедешь.
— Пропустить свадьбу старых друзей? — Бен изобразил фирменную усмешку, но тут же снова посмотрел на меня, будто остальные в доме перестали существовать.
Мейсон, стоявший всё это время неподвижно, сделал шаг ближе. Его челюсть была сжата, кулаки в карманах брюк — слишком напряжённо, чтобы казаться случайностью.
— Ты можешь её отпустить? — спросил он уже спокойнее, но тон был таким, что воздух между ними будто искрился.
Бен медленно убрал руки, но не отступил.
— Я не понимаю, что здесь происходит. — вмешался Бен, чуть нахмурившись.
— Конечно, — фыркнул Мейсон. — Ты и не поймёшь.
Я едва не задохнулась от этой фразы.
— Хватит, — выдохнула я, глядя то на одного, то на другого. Внутри всё переворачивалось.
Бен, стоящий так близко, и Мейсон, который будто готов защищать меня даже от призраков прошлого.
Зои кашлянула, пытаясь разрядить обстановку:
— Ну что, ребята, хватит мериться взглядами. Бен, проходи. Пирог ещё тёплый.
Он кивнул и пошёл за ней, а я осталась на пороге, стараясь хоть как-то отдышаться. Мейсон задержался рядом. Его рука на мгновение скользнула по моей — так, что никто, кроме меня, не заметил.
— Ты правда рада его видеть? — шепнул он, не глядя на меня.
Я замерла.
И впервые за долгое время не знала, что ответить.
Вечер тянулся, как тонкая нить, готовая лопнуть от малейшего движения. Мы сидели за большим деревянным столом: Майк со своей вечной шутливостью, Зои в сиянии предсвадебного счастья, Бен — уверенный и громкий, и Мейсон рядом, чьё молчание резало воздух острее любого слова.
Я почти не чувствовала вкуса еды. Всё внутри горело. Виной был Бен. Моя первая любовь. Моя слабость. Тот, о ком я запрещала себе думать все эти годы. И всё же думала. И всё же любила, в глубине, в темноте, в тайне от самой себя.
«Господи, Эдри, — ругала я себя, — ну сколько можно? Каждый раз, когда замешан Бен, ты теряешь голову. А может, дело вовсе не в нём? Может, в тебе самой?..»
— Знаешь, — начал он, откинувшись на спинку стула, — сегодня я думал, что у меня галлюцинации. Я был возле свадебного салона, краем глаза увидел ярко-красные волосы… и сердце ушло в пятки. Думал, ну всё, крышу сорвало. Пришлось проверить. И, как видите… не ошибся.
Он говорил это прямо мне. Не моргал, не отводил взгляда. И я не могла встретиться с его глазами. Но и отвернуться тоже не могла. А рядом сидел Мейсон — каменный, угрюмо стиснув челюсть, но я чувствовала: он смотрит. Смотрит так, что кожа горит под его взглядом.
— Ну и что дальше? — спросил Майк, утирая губы салфеткой.
— А дальше… — Бен пожал плечами. — Я понял, что должен быть здесь. Я ведь баллотируюсь в мэры, и ваша свадьба то, что мне нужно! Городу нужен свежий взгляд, нужна энергия, нужна новая кровь. Я иду в мэры. Хватит топтаться на месте. Хватит давать гнить нашим улицам.
Он говорил громко, уверенно, с каким-то блеском в глазах. Но каждое его «надо обновить, надо вдохнуть жизнь, надо бороться» звучало так, будто относилось не к городу, а ко мне. И я это чувствовала. С каждой фразой у меня по спине пробегали мурашки.
— И кто-то же должен нас спасти, — насмешливо перебил Мейсон. Его тон был лёгким, но глаза горели. — Какой герой.