Бен не уловил подтекста. Или сделал вид, что не уловил. Он улыбнулся.
— Именно.
Но каждый его взгляд скользил ко мне. Каждое слово, будто скрыто, относилось ко мне. «Будущее». «Надо строить заново». «Начать сначала».
Я кусала губы и чувствовала, как Мейсон рядом каменеет ещё сильнее.
Все за столом засмеялись, кроме Бена. Он не понял, или сделал вид, что не понял.
— Ну, кто-то должен взять на себя ответственность, — спокойно ответил он и снова посмотрел на меня. — Кто-то должен вытащить этот город из болота.
Я сжала бокал сильнее, чем следовало. Его взгляд прожигал насквозь. И тут Зои, сияя от любопытства, как обычно, ляпнула:
— Кстати, а что там с бассейном? Закрыли ведь его?
Я едва не поперхнулась.
— Как — закрыли?.. — прошептала я.
Бен сразу оживился.
— Там была неприятная история. Несчастный случай. Всё хотели снести. Но я не позволил. Выкупил здание. Для меня этот бассейн слишком дорог. Слишком… личный. Чтобы просто его разрушили.
Я подняла глаза — и встретила его взгляд.
И это было не искра. Это был пожар. Воспоминания накрыли меня: запах хлора, горячая кожа, первый запретный поцелуй, шум воды. В груди всё перевернулось.
Мейсон тоже почувствовал. Я видела, как напряглись его плечи, как стиснулись кулаки под столом. Но он молчал. Он даже не посмотрел на нас — будто боялся, что если посмотрит, то взорвётся.
И я сидела между ними, расколотая пополам. Между прошлым и настоящим. Между огнём, что разгорался снова, и теплом, которое я едва начала чувствовать.
После ужина смех, разговоры и лёгкая болтовня плавно растворялись в воздухе, но я не могла дышать. Каждый взгляд Бена был как удар в солнечное сплетение. Каждый молчаливый изгиб губ Мейсона — словно крик, который он прячет внутри.
Я встала первой, сделав вид, что иду просто за глотком свежего воздуха. На самом деле — спасаться. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.
На крыльце было тихо. Лёгкий вечерний ветер трепал волосы, остужал раскалённые щеки. Я закрыла глаза, вцепилась в перила и прошептала:
— Чёрт… Что со мной происходит?
— Тебе тоже тяжело?
Я вздрогнула. Бен стоял позади. Не спросил, можно ли выйти. Не постучал. Просто вышел и закрыл за собой дверь, будто это естественно — быть рядом.
— Бен… — мой голос дрогнул. — Зачем ты?..
Но он не дал мне договорить. Подошёл близко, слишком близко, и заключил в объятия. Так крепко, что у меня перехватило дыхание. Будто всё это время он не жил, а выживал. Будто именно я была тем воздухом, которого ему не хватало.
— Я так скучал, — сказал он низко, прямо в мои волосы. Голос сорвался, и я почувствовала, как дрожат его руки. — Ты даже не представляешь, как я скучал, Эдри.
Я застыла. Всё во мне кричало, что надо оттолкнуть. Что это неправильно. Что рядом — свадьба, чужие обещания, моя собственная жизнь, которую я пыталась собрать из осколков. Но сердце предательски билось о его грудь, отвечая.
Я с усилием вырвалась.
— Бен… хватит.
— Я так скучал, — его голос сорвался, и это «скучал» ударило сильнее, чем любой упрёк.
— Не начинай, — прошептала я. — Ты не имеешь права говорить такие вещи.
— Не имею? — он вскинул бровь. — Ты серьёзно? После всего, что было между нами?
Я сжала руки в кулаки.
— Между нами было слишком много «почти». Почти признания. Почти планы. Почти счастье.
— Потому что ты уехала! — в голосе зазвенела сталь. — Ты сбежала, Эдри. Оставила. Даже не оглянулась.
Я закрыла глаза, вдохнула глубже.
— Ты не знаешь всей истории.
— Тогда расскажи. — его взгляд был прямым, требовательным. — Потому что я всё это время жил воспоминаниями. А сейчас смотрю на тебя — и вижу, что для тебя всё это… ничего не значило?
Я не выдержала и рассмеялась. Горько, нервно.
— Ты серьёзно думаешь, что это ничего? Бен, да я каждый раз проклинала себя, когда ловила себя на мысли о тебе!
Он на секунду растерялся.
— Тогда… почему?
И в этот момент я услышала, как скрипнула дверь.
Я не видела, но знала: Мейсон.
Я обернулась и встретилась с его взглядом. Он стоял в дверях, тёмный, напряжённый, и в его глазах было то, чего я никогда раньше не видела. Гнев. Боль. И молчание, которое говорило громче любых слов.
Я отстранилась от Бена. Резко. Почти толкнула его ладонями в грудь. Но поздно — Мейсон уже всё видел.
Он стоял, уперевшись рукой в косяк. Лицо каменное. Ни тени эмоций, только челюсть сжата так, что на скулах проступили тени.
— Ну конечно, — тихо произнёс он. — Всё в лучших традициях.
— Мейс… — я сделала шаг к нему, но он поднял руку, будто отрезал путь.