— Не надо, Эдри. — Его голос звучал холодно, как лёд, и от этого холодка по спине побежали мурашки. — Не надо объяснений. Я слишком хорошо помню, как это бывает.
— Что? — Бен удивлённо переводил взгляд то на него, то на меня. — Что он имеет в виду?
Мейсон хмыкнул. Ухмылка, едкая и горькая, искривила губы.
— Да ничего. Просто у тебя талант, Эдри. Вечно выбирать момент, чтобы меня вышибить из седла.
— Перестань, — выдохнула я. Голос дрожал. — Это не то, что ты думаешь.
— А что я должен думать? — он резко шагнул ко мне, почти нависая. Его глаза пылали, и впервые в жизни я испугалась не его злости, а того, что она может его сжечь изнутри. — Я знаю, как ты смотришь на него. Я знаю, как дрожишь, когда он рядом.
— Мейс, хватит! — я стиснула кулаки.
— Я думал… — он на секунду закрыл глаза, и голос стал тише. Почти шепот. — Я думал, что у меня тоже есть шанс. Хоть какой-то. Но знаешь что? Ты слишком… непредсказуема. И я не хочу снова быть твоей игрушкой.
— Мейс, это не то, что ты думаешь…
— Отличный спектакль, — произнёс он, и уголок губ дёрнулся.
— Мейс… — я шагнула к нему, но он вскинул руку.
— Я всё понял. — Его голос был низким, напряжённым, но без крика. Крик был бы легче. Это — хуже. — Ты всегда возвращаешься к нему. Всегда.
— Это не так! — я почти вскрикнула.
Он наклонился ближе, так, что я почувствовала запах его кожи, этот привычный аромат кофе и мятной жвачки.
— Тогда докажи.
И вот тут я впервые поняла, что я действительно разорвана. Потому что за моей спиной стоял Бен, который был моей юностью, моей первой тайной, моей болью и сладостью в одном флаконе. А передо мной был Мейсон. Мой друг. Моя опора. Человек, без которого я не представляла жизнь сейчас.
А я стояла между ними. Как канатная плясунья, которой уже слишком поздно выбирать, в какую сторону упасть.
С этими словами Мейсон развернулся и ушёл в темноту дома, даже не глянув на Бена.
Тот стоял рядом, сбитый с толку.
— Эдри, что это было?
Я прикрыла лицо ладонями. В груди всё горело. И я не знала, что больнее: то, что Бен снова здесь… или то, что Мейсон только что ушёл.
Глава 24
Я стояла у двери, кулаки сжаты, слова готовы сорваться наружу — накричать, потребовать объяснений, сказать что-то разумное… Но когда Мейсон открыл дверь, все они застряли в горле. Его взгляд… полный боли и спокойной решимости, мгновенно растопил любой мой план.
— Эдри… — его голос был тихим, почти шёпотом, но каждое слово обжигало, дрожь пробегала по коже.
Я шагнула в комнату, и мгновенно все правила, выстроенные за годы, рухнули. Он рисовал углем по старинке, и даже это, каждая линия, казалось, прикасалась к его душе. Я не знала, с чего начать: броситься на него и раствориться в поцелуе или сесть и говорить, как в старые добрые времена.
— Ты можешь ненавидеть меня, выкинуть меня, но… — я застряла на полуслове. — выслушать должен.
Он едва заметно покачал головой:
— Не должен. — И попытался закрыть дверь.
Я лишь с улыбкой толкнула его и прошла внутрь. Сердце билось так, что казалось, готово вырваться наружу. Я подошла ближе, едва осмеливаясь поднять глаза. Его взгляд притягивал, словно магнит.
— Я пыталась жить дальше… — слова шли медленно, боясь собственной силы. — Когда я уехала десять лет назад, я вычеркнула прошлое из жизни. Купера я могла забыть, но Бена… Бена забыть не могла.
Мейсон замер, и огонь вспыхнул в его глазах — тот самый, что сжигал меня изнутри.
— Зачем ты это говоришь? — низкий, напряжённый голос. — Тебе нравится причинять мне боль?
— Нет… — шагнула ближе, почти касаясь его. — Но многое изменилось. И я снова чувствую то же, что десять лет назад. Только теперь это… ты.
Он не сказал ни слова, просто приблизился. Его руки обвили меня за талию, и мир сузился до нашего дыхания, до тяжести сердец, до шепота, который мог обжечь.
Первый поцелуй был нежным — обещания, которые не требовали слов. Но когда губы разжались, он посмотрел мне прямо в глаза:
— Если ты думаешь, что я испугаюсь, убегу или закроюсь… ты ошибаешься. Я буду бороться за тебя, пока не скажешь прямо, что не хочешь быть со мной.
И снова поцелуй — теперь уже страстный, безумный, искристый. Дрожь по телу, руки, ищущие каждую линию моего тела, прикосновения, которые сжигали с каждой секундой. Одежда постепенно скатывалась на пол, комната наполнялась дыханием, ощущением кожи о кожу, напряжением, которое невозможно было игнорировать.
— Мей… — шепот, зажатый между дрожью и желанием.
Мы оказались на кровати, одежда хаотично рассыпалась вокруг, как следы нашего желания. Дыхание смешалось, горячие ладони скользили по спинам, плечам, шее друг друга, каждое прикосновение обжигало, вызывало дрожь, заставляло терять контроль.