Когда Эдриан взяла микрофон — то есть я сама — я почувствовала, как руки слегка дрожат, но слова шли сами собой:
— Дорогие Зои и Майк, — начала я, — я знаю вас обоих давно. И видеть сегодня этот момент… видеть, как вы соединяетесь, — это как наблюдать, как солнце касается горизонта, заливая мир светом. Зои, ты всегда была для меня словно маленький свет, который невозможно потерять. Майк, ты достоин её радости, смеха и сердца. Пусть каждый день вашего совместного пути будет полон любви, поддержки и невероятных приключений.
Я ловила взгляды гостей, видела улыбки, слышала тихие всхлипы и тихий смех — и сердце моё разрывалось от счастья за них.
А потом Бен. Я заметила, как его взгляд ищет меня, и чуть поежилась. Он улыбался, слегка нервничал, но слова его были искренними:
— Я… я хочу поздравить вас обоих, но особенно Зои. Эдриан, — его взгляд на мгновение задержался на мне, — спасибо тебе за то, что ты рядом, за поддержку…
И тут его голос заиграл шуткой:
— И, друзья, поддержите меня в голосовании: если кто-то считает, что Зои и Майк не созданы друг для друга, я буду вынужден пересмотреть свои принципы дружбы!
Я рассмеялась, а его взгляд снова встретился с моим, кивок — и всё. Мы понимали друг друга без слов.
Я видела, как Мейсон слушает Бена. Сначала на его лице была лёгкая улыбка — смесь удивления и терпеливого любопытства, как будто он пытался угадать, что Бен сейчас скажет. Но когда Бен, с той самой искринкой в глазах, отвёл взгляд на меня и вставил шутку про голосование, я заметила, как уголки губ Мейсона дернулись в едва заметной, но настоящей улыбке.
Он слегка покачал головой, будто пытаясь скрыть смех, и сказал тихо себе под нос, чтобы никто не услышал:
— Этот парень никогда не меняется…
А потом его глаза на мгновение встретились с моими. Там было и веселье, и немного ревности, и эта тихая, почти неслышная благодарность за то, что я рядом с ним. Он позволил себе улыбнуться шире, кивнул Бену в знак уважения, и я почувствовала, как внутри меня что-то защемило от этой смеси гордости и нежности.
Он сжал кулак, слегка коснувшийся стола, и в этот момент я поняла: несмотря на всю шутливость, он искренне уважает чувства Бена, но одновременно в его взгляде была решимость — та самая, что принадлежала только ему. И эта решимость была направлена на меня.
Музыка смягчилась, и на паркете остались только пары для медленного танца. Я чувствовала, как кто-то мягко коснулся моей руки и пригласил меня. Шепот за ухом:
— Эдри… подаришь мне этот танец?
Я обернулась и увидела Мейсона. Его глаза сияли озорными искрами, и в них было что-то дерзкое, словно он вспоминал тот Хэллоуин, когда пытался пригласить меня на танец, но уступил Бену. Я чуть улыбнулась, и в этот момент он протянул руку, уверенный, что я пойду с ним. Сердце билось чаще, и я почувствовала, как желание быть рядом с ним играет каждой клеткой.
Я почти обернулась к нему, когда вдруг услышала тихий, но настойчивый голос Бена:
— Эдри… можно?
Он стоял рядом, слегка покраснев, с глазами, полными мягкой надежды. Его рука дрожала, когда он протянул мне руку, и на мгновение мир сузился до этого контраста — страсти Мейсона и нежности Бена. Я замерла, сердце металось, а музыка обволакивала нас, словно замедляя время.
Я взглянула на Мейсона, и что-то внутри решило за меня. Его глаза, полные лёгкой озорности и настоящей нежности, словно говорили: «Только со мной». Я протянула ему руку, и он мягко сжал её в ответ, улыбаясь так, что у меня внутри всё растаяло.
Мы стали кружиться по залу, музыка обволакивала нас, и каждый его шаг, каждый лёгкий поворот будто рассказывал историю о том, что десять лет разлуки исчезли за мгновение. Я чувствовала тепло его руки, ритм его сердца, дыхание, которое совпадало с моим.
Он шептал тихо, почти для себя:
— Ты знаешь, я ждал этого момента… десять лет.
Я лишь улыбнулась, прижимаясь к нему, позволяя себе забыть обо всём остальном. Музыка кружила нас, смех и голоса гостей растворялись в фоне, и казалось, что в этот момент существуем только мы двое.
Бен стоял рядом, слегка опустив взгляд, но я чувствовала, что он наблюдает. Сердце ёкнуло, но мои руки остались в Мейсонах, и я решила пока что быть здесь, с ним, в этом танце, в этом мгновении, полном страсти, нежности и воспоминаний, которые оживали на каждом шаге.
Я едва успела сообразить, как Бен втянул меня в свой танец, как почувствовала взгляд Мейсона, словно огненный луч, прошёл прямо сквозь меня. Его брови были нахмурены, губы сжаты в лёгкой, почти игривой гримасе.