— Ну вот, — пробормотал он, будто сам себе, — кто-то слишком настойчив…
Бен не отводил взгляда, ухмыляясь, словно он и не видел ничего опасного в своей провокации:
— Расслабься, Мейс, просто танцую с подругой. — Его голос был мягким, но с явным вызовом.
— Подругой? — Мейсон шагнул ближе, чуть наклонив голову, глаза сверкают искрами. — Или тем, кто тебе нравится больше, чем тебе кажется?
Я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки. Танец с Беном внезапно стал напряжённым: каждое его движение, каждое прикосновение — словно вызов. А Мейсон, стоя рядом, не мог сдержать улыбку, смешанную с раздражением и ревностью, которую он явно пытался скрыть.
— Не перебивай меня, Мейс, — ответил Бен, слегка подтягивая меня к себе, — иначе я покажу тебе, как это делается правильно.
— Ах да? — Мейсон сделал шаг вперёд, его взгляд стал чуть холоднее, но в глазах — та самая игривость, которую я знала и любила. — Посмотрим.
Я стояла между ними, сердце колотилось, дыхание перехватывало, и вся сцена превратилась в тонкий, почти опасный танец эмоций.
Схватка между ними мгновенно перешла из лёгкой шутки в настоящую ревность. Я почувствовала, как сердце колотится быстрее, когда Мейсон шагнул вперёд, его руки сжались в кулаки, но он держался сдержанно, напряжённо, будто готовый рвануться в любой момент.
— Бен, отпусти её, — сказал он низко, почти шепотом, но звук дрожал от внутреннего напряжения.
— Мейс, расслабься, она хочет танцевать со мной, — Бен ухмыльнулся, но я слышала в голосе стальную нотку, которая говорила, что он готов спорить.
Я стояла между ними, растерянная, чувствуя, как напряжение растёт с каждой секундой. Их глаза встретились, и в них — огонь, который обжигал меня сильнее любого прикосновения. Я даже не могла вдохнуть спокойно, сердце разрывалось на части, потому что мне хотелось быть рядом и с тем, и с другим.
— Не подходи, Бен, — прорычал Мейсон, чуть сжав плечи, — или я перестану быть милым.
— Ах, милый, — Бен шагнул ближе, его руки крепче обхватили мои, — тогда придётся показать тебе, как я умею быть настойчивым.
И вот я стояла, между двумя мужчинами, каждый из которых казался одержимым мной по-своему. Сердце, ревность, желание — всё смешалось в клубок, который невозможно было распутать. Я знала только одно: никто из них не собирается уступать.
Бен не отпускал моих рук, а голос его был полон напряжённого отчаяния:
— Эдри, ты не понимаешь… Я хранил это чувство столько лет! После того как мы расстались, я… я никогда никому не говорил, как сильно я тебя люблю! А теперь… сейчас, когда ты здесь, я не могу просто стоять в стороне!
Я слышала, как Мейсон сделал шаг ближе, сжатые кулаки дрожали, а взгляд — ледяной и пронзительный. И одним словом, с такой холодной точностью, что мороз по коже прошёл:
— Бен… тщеславие.
Бен замер, словно кто-то воткнул ему нож в горло, лицо покраснело от гнева и унижения.
— Ты просто не можешь принять тот факт, что не получил того, чего хочешь, неприятно правда? — продолжал Мейсон, голос стал мягче, но резким как лезвие. — Дама выбрала потанцевать со мной. Так что будь любезен, будущий в теории мэр, займись своими делами.
Бен сжал зубы, готовый рвануться на него, глаза полыхали огнём, руки дрожали от сдерживаемой ярости.
И тут, внезапно, раздался женский голос, резкий и строгий:
— Бен!
Я обернулась, и в этот момент весь накал страстной ревности между ними будто приостановился. Сердце бешено стучало, а в глазах — смесь тревоги, желания и лёгкой надежды, что теперь этот момент можно как-то… уладить.
Глава 26
Я не могла отвести взгляд. Девушка, модельной внешности, с минималистичным нарядом, который лишь подчёркивал её роскошь, приблизилась к Бену. Лицо казалось знакомым, но я не могла сразу вспомнить, где видела его прежде. Она снова окликнула его, и в этот момент Мейсон тихо шепнул мне:
— Нам надо уходить.
Я кивнула, мысленно соглашаясь, но то, что происходило передо мной, словно приковало меня к полу.
Девушка повисла на Бене, явно перебрав с алкоголем. Голос её был приторно сладким, почти детским:
— Ну ты где? Ты же обещал со мной потанцевать, я всё жду!
Она надула пухлые губы и впилась в его, но на удивление, он её не оттолкнул. Ласково притянул к себе, мягко прошептав:
— Милая, ты перебрала. Давай позже, я скажу Ленни, чтобы отвез тебя домой.
Она, словно протестуя, капризничала, а потом впервые обратила внимание на меня. Когда заговорила, голос её стал холодным, с тенью стального лезвия:
— А, теперь понятно, из-за кого ты меня прогоняешь… Незабываемая Эдриан Стоун посетила наш город и осчастливила нас своим присутствием.