Дни в Бостоне текли медленно, но уверенно. Я снова прикасалась к повседневности: готовила, расставляла вещи, возвращалась к своим маленьким привычкам. Казалось, что всё вокруг обычное, привычное, но внутри меня всё ещё бушевала буря — воспоминания о Мейсоне, его взгляд, лёгкое прикосновение руки… Всё это держало меня на грани между прошлым и настоящим.
Я шла по улицам, слышала смех людей, их разговоры, видела пары — и каждый раз, видя их счастье, моё сердце сжималось. Но постепенно я научилась улыбаться сама себе, осознавая, что теперь я могу быть сильной, самой собой, несмотря на все чувства, которые оставила в том городе.
Иногда я ловила себя на том, что воображаю его рядом: как он тихо стоит у окна, наблюдает за мной, или как его руки бережно касаются моих плеч. Эти мысли давали одновременно боль и утешение — словно он всё ещё здесь, хоть на самом деле мы далеко друг от друга.
Я позволяла себе проживать свои эмоции, не прятать их, не сдерживать слёз. И с каждым днём понимала, что сильнее всего — не забывать, а принимать. Принимать любовь, которую мы испытали, и ту, которую ещё предстоит найти.
И вот, когда вечер опускался на город, я села у окна с чашкой чая и тихо прошептала его имя. Словно этот простой звук мог вернуть его ко мне хоть на мгновение. И в этом тихом шёпоте я почувствовала, что даже расстояние не разрушит того, что между нами было. Он оставил след в моём сердце, и я была готова жить с этим следом, хранить его как память о настоящей, сильной и необъяснимой любви.
Мейсон остался там, за тысячи километров, но каждый раз, когда я закрывала глаза, он был со мной.
Глава 29
Прошло полгода.
Всё вроде как на своих местах: работа, дом, редкие встречи с соседями. Но внутри Эдри всё ещё зияла пустота. Она научилась ходить по городу с ровным лицом и улыбкой, но как только дверь за ней закрывалась, приходила тишина — и с ней слёзы.
Звонок в дверь.
Она даже не ожидала никого.
На пороге — Майк.
Живой, самоуверенный, со своей фирменной ухмылкой.
— Майк?..
— Ну же, Стоун. Ты серьёзно? Ты не могла меня перепутать. Я стройный, красивый, не то, что этот перекачанный урод-бесхребетник.
Она рассмеялась. Впервые за долгое время смех был настоящим.
— Заходи.
Он протянул ей увесистый альбом.
— Я долго думал, стоит ли тебе это видеть. Но понял: надо. Зои не знает, что я здесь. И когда узнает, убьёт меня. Но надеюсь, сначала обрадуется.
Они устроились на кухне. Эдри только раскрыла альбом, как вдруг вопрос сорвался сам:
— Майк… а как ты понял, что любишь Зои?
Он прищурился, на секунду стал серьёзным.
— Хм. Думал, ты спросишь что-то другое.
— Ну? — она посмотрела прямо на него.
— Я всегда её любил, — сказал он тихо. — С восьмого класса, наверное. Но знаешь, у нас с Мейсоном была идиотская привычка: ставить других выше себя. Их счастье — прежде своего. Я так и жил. Смотрел, как она смеётся с другими, как у неё появляются парни. Держал лицо, делал вид, что мне всё равно. А внутри… сжимало так, что дышать не мог.
Он сделал паузу, глотнул воды.
— Но, когда Рони её бросил… я видел, как она тает. Как ломается. Она худела, глаза потухли. И тогда я понял: всё. Хватит. Я не могу оставаться в стороне. Если буду сидеть тихо, она просто исчезнет. Тогда я и переступил через себя.
Эдри слушала, не отрываясь.
— А Мейсон? — спросила она едва слышно.
Майк усмехнулся, но без радости.
— Мейсон тупее меня. Гораздо. Он всё ещё не понял.
— Что?
— Мы все знали, Стоун. — Он наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. — С первой встречи на стадионе он влюбился. Я видел это. Зои видела. Даже Бен, черт возьми, видел. Купер тоже понял. Все знали. Только он — нет. Или, вернее, делал вид, что нет. Потому что твое счастье всегда для него было важнее, чем его собственное. Поэтому он отпускал. Всегда отпускал. Думал: так тебе лучше. Думал: без него ты будешь счастливее.
Тишина накрыла кухню.
— Ты говорил с ним? — Эдри сжала руки, будто боялась ответа.
— Мне и не надо, я знаю. Но да, говорил. Он не хочет признавать. Но страдает. Я никогда не видел его таким. Даже когда мы проиграли тот дурацкий финал, он так не страдал.
Эдри закусила губу, глядя в кружку.
Майк продолжил:
— Кстати, о Бене. Его сняли с должности. Не набрал голосов. Да и слухи пошли — свадьба, Дрина, всё это… людям хватило. Он приходил, просил прощения. Думаю, он сам не понимает, что тебя рядом больше нет. Но начал ходить к психологу. Может, это хоть немного его исправит.