Мы вместе с семьей радовались, что она пошла ко дну.
Осознание того, что я даже не знала об этом человеке самых элементарных вещей, даже его имени, заставляет меня хмуриться. Мне нужен доступ к информации, чтобы я могла выполнить свою работу.
И я даже не знаю, хочу ли я этого доступа.
— Думаю, это все. Вся коммуникация будет проходить через меня, — говорит Эрик. — У вас есть мой номер, я всегда на связи.
Я смотрю сначала на Эрика, а потом на Эйдена, который отвечает мне нечитаемым взглядом.
Я не могу понять, о чем он думает.
— У меня не будет вашего номера? — спрашиваю я.
Эйден моргает, но не отводит взгляд. И не отвечает сразу. Унижение тяжелым грузом ложится на мои плечи, усугубляя бурю, уже бушующую внутри меня, но я не отвожу взгляда. Я дала ему свой номер. Он сказал, что позвонит.
Но так и не позвонил.
— Мистер Хартман решил, что...
Эйден прерывает Эрика, поднимая руку.
— Можно поговорить с мисс Грей наедине, Эрик?
Брови Эрика взмывают вверх. На мгновение на его лице появляется напряженное выражение, как будто он беспокоится, что сделал что-то не так. Похоже, Эйден внушает уважение окружающим, или, по крайней мере, страх и желание угодить.
Интересно, как ему это удается.
— Конечно. У вас есть... четыре минуты до следующей встречи.
Эрик уходит, и дверь за ним закрывается с резким звуком, который зловеще раздается в тихом помещении.
Эйден снова проводит рукой по подбородку, и в его глазах появляется искра. У меня перехватывает дыхание. Я понятия не имею, что будет дальше.
Могу ли я написать эти мемуары?
— Так ты и есть тот самый литературный раб? — спрашивает он.
— Да.
— Невероятно.
Его голос становится глубже, в нем слышится что-то вроде разочарования.
— Я не могу поверить, что мы...
Я качаю головой.
— Знаешь, правильным было бы, если бы я ушла отсюда и разорвала контракт, потому что я не могу быть беспристрастной.
— А нужно ли быть беспристрастным, чтобы писать мемуары по заказу человека, о котором они будут? — сухо спрашивает Эйден. — Они же не будут представлены перед комиссией беспристрастных судей. Никому не нужно знать о Юте.
— Будем надеяться, что и не узнают.
Особенно Вера.
Эти мемуары должны доказать, насколько я отточила свое писательское мастерство. Она сказала мне, что это будет деликатная работа. Сложная работа.
— Ты генеральный директор «Титан Медиа», — говорю я.
Это звучит как обвинение.
Эйден кивает.
— Да. Уже почти два года.
Два года. Но прошло уже более девяти лет с тех пор, как я участвовала в первом взрывном сезоне «Риска». С тех пор шоу транслируется ежегодно. Оно одно из самых популярных на канале.
Его канале.
— Ты хочешь мемуары, — говорю я.
Мой мозг окончательно запутался.
Эйден продолжает поглаживать подбородок, его лицо напряжено.
— Компания хочет мемуары, да. Для тебя подготовлен пакет с информацией. Эрик передаст его тебе после встречи.
Я смачиваю губы. Они действительно ничего не знают обо мне и моей истории. Этого нет в моем резюме... и я выгляжу не так, как раньше. Не то чтобы у меня была фотография в резюме или что-то в этом роде.
Смогу ли я это сделать?
Глаза Эйдена прожигают меня насквозь. Несмотря на всю его странность, отсутствие бороды, костюм, властный вид, его взгляд такой же, как и в той гостинице в Юте.
— Что скажешь, Шарлотта? — спрашивает он.
В его голосе слышится вызов, опасный вызов.
— Я смогу оставаться профессионалом все эти месяцы. А ты?
Я годами работала ради такого проекта. Бросалась в новые вызовы с головой. Новые мемуары, новые города, новые темы.
Но я стала сильной. Мне пришлось стать такой.
Я протягиваю руку через стол. Его ладонь встречается с моей, и теплые сухие пальцы крепко сжимают мою руку.
— Конечно, — говорю я.
Глава 8
Эйден
Гребаные мемуары.
Я провожу рукой по лицу. Щетина грубая на ощупь, и я знаю, что сегодня вечером перед ужином с инвесторами мне нужно снова побриться.
Я не должен был на это соглашаться.
Но какой у меня был выбор? Либо успокоить совет директоров... либо потерять возможность расширить «Титан Медиа» в нужном направлении. В направлении, в котором мы все должны двигаться.
Модернизация, технологии, стриминг. С каждым днем мы теряем еще одну возможность создать что-то долговечное. Поезд уже почти ушел, и нам нужно запрыгнуть в последний вагон.
Это единственный способ действительно поставить компанию на ноги и подготовить ее к будущему. И доказать свою состоятельность всем, кто хотел бы видеть, как я проигрываю.
В совете директоров девять членов, включая двух старых друзей моего отца. Единственные, кого я пока не смог заменить. Но они скоро уйдут на пенсию, даже если мне придется их к этому подтолкнуть силой.
Совет директоров сейчас моложе, чем был, когда компанией руководили мой отец или дед. Отчасти из-за чистой необходимости. Когда мошенничество отца было раскрыто, совет директоров был виноват почти так же, как и он. В конце концов, корпоративный надзор – это их работа.
А надзора было очень мало.
Нынешний совет директоров хочет создать новый имидж «Титан Медиа».
Я поворачиваюсь на стуле и смотрю на город. Я бы сейчас предпочел быть где угодно, только не здесь. На холмистой местности Юты. В национальном парке Джошуа-Три. На пляже в экзотическом месте.
Мемуары не обо мне. Не совсем. Я знаю это, совет директоров знает это, и вскоре это узнает и Шарлотта. История будет о моем отце: о моих отношениях с ним, о его судебном процессе и о сроке, который он сейчас отбывает. И она закончится прекрасным триумфом – как я возглавил компанию и спас ее от разорения в последний момент.
Это мемуары о моей жизни, по крайней мере, о ее части, но на самом деле они о «Титан Медиа». Ее разберут на части таблоиды и деловые СМИ в поисках интересных фактов, которые они смогут разместить на веб-страницах, в газетах или через несколько лет превратить в сенсационный документальный фильм.
Совет директоров хочет бестселлера, который очистит нас всех святым огнем. Использовать лимоны, которые оставил нам отец, и сделать из них лимонад. Берите любую метафору, результат будет тем же.
Они хотят контролировать повествование.
Это история моей семьи, которая будет представлена как жертвенный агнец на красивом маленьком блюде, чтобы публика могла ее разорвать на куски. Ну что ж.
Я согласился подготовить первый черновик за два месяца. Жесткий срок сдачи в обмен на одобрение советом директоров моей новой инвестиции. Они подпишут все документы, как только черновик окажется в их почтовых ящиках.