Я поднимаю брови. Искры веселья пробиваются сквозь толщу напряжения, вызванного темой нашего разговора.
— Тогда продолжай.
— Итак, мы не будем рассказывать им то, чего они не знают. Вместо этого ты изменишь их взгляд. Ты читал исследования о памяти? О том, что со временем мы можем активно изменять то, как мы помним определенные события?
Она поднимает свой блокнот.
— С помощью этой книги ты можешь сделать это с умами тысяч людей!
— Ты читала исследования о памяти? — спрашиваю я. — Тогда ты должна знать, что чем чаще что-то повторяется, тем лучше это запоминается.
Ее улыбка исчезает.
— Ну, я предпочитаю свою точку зрения.
— А я – свою.
— Но это то, чего от тебя хочет совет директоров, — говорит она. — Это будут странные мемуары, если мы не затронем... неприятные вещи.
— Мы можем просто вскользь упомянуть об этом.
— Нам нужно собрать материал для книги, как минимум, на 200 страниц.
— Можно использовать скучные детали корпоративной работы, — предлагаю я.
— Это шанс для тебя стать больше, чем просто сыном своего отца, — парирует она.
Я инстинктивно сжимаю зубы, и мой взгляд задерживается на винном погребе. Две из немногих вещей, которые я унаследовал от отца, это любовь к океану и к хорошему вину.
И, конечно же, «Титан Медиа» и скандал вокруг нее.
— Эйден, — говорит она.
Голос становится мягче, и я наклоняю шею в разные стороны, пытаясь избавиться от беспокойства. Я не могу выносить ее жалость. Проявлять слабость перед другими людьми – это не самая сильная черта семьи Хартманов.
— Рассказ о событиях от твоего лица произведет на читателей хорошее впечатление, — говорит она, и я снова смотрю ей в глаза.
Как будто она меня услышала.
— Не говоря уже о том, что это сделает книгу более увлекательной, оставит у читателей ощущение, что тебе пришлось преодолеть серьезные трудности.
Я прищуриваюсь. Это имеет смысл. Конечно, имеет.
— Нам нужно будет все тщательно обдумать. Я не хочу, чтобы в книге было хоть одно неудачное предложение, которое можно будет вырвать из контекста и превратить в сенсационный заголовок.
— Поняла.
Она наклоняется вперед, улыбка скрывается в уголках ее губ.
— Мы трижды проверим каждую фразу. Я смогу работать над итоговым текстом вместе с редактором.
— Хорошо. Отлично.
Я вздыхаю и снова смотрю на ее ноутбук. На его задней панели есть маленькая наклейка с закатом и названием национального парка, о котором я никогда не слышал.
— Мы могли бы договориться и об этом.
Ее рука замирает над блокнотом.
— У нас уже есть договоренность.
— Да, конечно. А это значит, — говорю я, встречая ее взгляд, — что если мы будем обсуждать, каково это было войти в зал суда, где на скамье подсудимых сидел мой отец под вспышками камер не менее тридцати фотографов, то мы будем говорить и о твоих самых постыдных моментах.
Она глубоко вздыхает, как будто это ее взволновало. Но затем она кивает, и в ее глазах появляется твердая решимость.
— Я знаю.
Меня охватывает любопытство. Что же такого может быть в ее жизни, о чем она не хочет говорить в ответ?
— Как насчет такого, — говорю я. — Ты можешь обойти это требование, сделав для меня кое-что другое.
Ее глаза сужаются.
— И что же это?
— Позволь мне прочитать новые главы твоей книги. Той, которую ты хочешь издать после моих мемуаров.
— О.
Ее рот остается открытым, а затем она смеется.
— Правда?
— Да. Ты же не можешь каждый день все свое время посвящать только моей книге?
— Для этого меня и наняли, — осторожно отвечает она.
Я хочу, чтобы она работала и над своей историей. Несправедливо, что она должна все эти недели посвящать только мне, хотя эти мемуары не смогут показать, насколько она хороший писатель. Я читал ее другие работы.
— Но ты можешь сделать больше, чем это, — говорю я. — Пришли мне несколько глав твоей новой книги, и я дам тебе право не отвечать на один сложный вопрос.
— Ты прочитаешь эти главы?
Я поднимаю бровь.
— Конечно.
Она тоже откидывается на спинку стула, и мне это нравится. Мы сидим лицом к лицу, как будто ведем переговоры.
— Хорошо, — медленно говорит она. — Но ты должен помнить, что это всего лишь черновики.
— Я не буду судить строго.
— Хммм.
Похоже, она не уверена в моих словах.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Не веришь мне? За последние несколько недель я прочитал большинство книг, которые ты написала. Ты хороший писатель.
Ее глаза расширяются.
— Большинство? Я написала почти дюжину.
— Думаю, я прочитал семь или около того.
— Ты шутишь.
— Нет.
— Какая тебе понравилась больше всего?
Я улыбаюсь, видя ее попытку заманить меня в ловушку.
— Про гонщицу на собачьих упряжках, Алису Коупленд. Но мне также очень понравилась и про олимпийскую пловчиху, как я уже упоминал.
— Как ты находишь время для чтения?
— Аудиокниги – великое изобретение, Хаос.
Она выдыхает.
— Ты всегда окружен людьми. Например, я обычно нахожусь рядом с тобой.
— Не всегда, — говорю я. — Я не очень хорошо сплю, по крайней мере, когда сосредоточен на делах. Или отвлечен другими вещами или... людьми.
Ее аудиокниги составляли мне компанию в темные ночи. Даже если это были истории о других людях, рассказанные чужими голосами, слова все равно принадлежат ей.
Она качает головой и смотрит на свой ноутбук.
— Хорошо. Итак... ты согласен с таким повествованием? Со структурой глав, которую я разработала?
Это имеет смысл. Мне не должно это нравиться, чтобы понимать коммерческую ценность того, что она предлагает. Это хорошая история. Я просто не знаю, хочу ли я, чтобы она была рассказана.
Но я проглатываю свое беспокойство.
— Да. Но тщательно все проверь, Хаос.
— Обязательно, — соглашается она.
Затем она начинает собирать свои вещи и берет пустую коробку из-под еды на вынос. Я смотрю, как она выбрасывает ее в мусор.
Уже поздно. До сих пор она проводила большую часть времени в своей комнате, не мешая мне, за исключением тех моментов, когда мы планировали работать над книгой вместе.
Я встаю со стула и подхожу к аккуратно сложенной стопке ее вещей. Наверху лежит тот проклятый блокнот, в который она все время что-то записывает.
Я беру его, сажусь на стул и открываю.
— Какие записи ты вообще делаешь в этой штуке?
— Просто наблюдения. Анекдоты. Вещи, которые я могу использовать в своих книгах.
Она пишет черными чернилами. Ее почерк с небольшим наклоном. Записи за последние несколько дней сопровождаются датами, аккуратно написанными сверху.
Встреча с его командой по поводу покупки «БинБокс». Э. уверенный, твердый и предъявляет жесткие требования, улыбаясь. Легко понять, как он добивается своего.