Эйден: Мой тип? Умная, веселая, амбициозная. Неважно, будет ли она путешественницей из Юты или автором бестселлеров.
Я: Тебе не важна карьера женщины?
Эйден: Я не это имел в виду. Если она увлечена своей работой, я могу это принять. Итак. Какие мужчины нравятся тебе?
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Весь этот разговор слишком похож на флирт, и все же... Он дает мне что-то. Я еще не спрашивала о его привычках в отношениях, но это ключевой элемент головоломки, который помогает составить психологический портрет человека. И я знаю, что в конце концов мне придется затронуть эту тему.
Он дает мне возможность начать этот разговор.
Но за каждую крупицу полученной информации я должна буду поделиться чем-то личным в обмен.
Я: У меня нет определенного типа. Но да, мне нравятся мужчины с необычной работой или увлечениями. Мне нравится, когда они работают руками. Но главное, они должны быть интересными.
Эйден: Конечно, должны. Тебе нравятся головоломки. И ты не уважаешь слабохарактерных людей.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Вот что он делает. Он проникает мне под кожу, улавливает все то, что я не говорю вслух и о чем даже думаю редко. Я знаю, что неправильно не любить хороших парней. Добрых парней. Тех, у кого мягкий голос и еще более мягкие прикосновения.
Но за десять лет, прошедших после Блейка, после моего унижения и потери девственности на публике, я была всего на нескольких свиданиях с хорошими парнями. С теми, у кого добрые глаза, говорящие о том, что они могли бы стать верными партнерами в стабильных долгосрочных отношениях.
И ни с одним из них у меня не было второго свидания.
Я как мотылек – меня привлекают все виды пламени. Большинство из них в конце концов обжигает меня. Я не сомневаюсь, что он тоже в конечном итоге сделает мне больно.
Я: Я думаю, ты говоришь о себе, Хартман. Может, это хорошо, что именно меня наняли писать твои мемуары. Любого другого ты бы выгнал из дома в течение первой недели.
Я: Кроме того, ты только что намекнул, что ты загадка?
Эйден: Разве я не загадка?
Я: Ты действительно иногда бываешь совершенно невыносимым.
Эйден: Нельзя быть скучным, иначе ты потеряешь интерес.
Я смотрю на семь маленьких слов, светящихся на моем экране. Иначе ты потеряешь интерес. Осознание того, что нас отделяла всего одна цифра от того, чтобы провести еще одну ночь вместе, как в Юте, от того, к чему все это могло привести...
Оно висит над всей беседой.
Я: Кто сказал, что я вообще заинтересована?
Я нажимаю «Отправить», а затем переворачиваюсь в постели, закрываю глаза и приветствую тьму за веками. Это не останавливает мои мысли. Не знаю, может ли что-нибудь их остановить.
Я не должна была отправлять это.
Не должна была отвечать на его первое сообщение сегодня вечером, но вот я здесь. Я не тешу себя иллюзиями, что это последний раз, когда мы общаемся таким образом.
Книга, напоминаю я себе. Писать увлекательные истории о человеке всегда легче, когда я действительно знаю его. Так же, как будущие пилоты нуждаются в полетных часах, чтобы получить лицензию, мне нужны часы общения с тем, чью историю я должна рассказать.
Вот и все.
Это просто общение. Еще один факт. Видит бог, у меня уже достаточно материала, чтобы заполнить целую главу только о его личности.
Упорный. Настойчивый. Очаровательный. Красноречивый. Решительный. Не принимающий отказа. Очень раздражающий. Мой телефон издает тихий гул. Я должна выключить его, включить режим полета, бросить через всю комнату.
Вместо этого я смотрю на экран.
Эйден: Ты можешь изучать меня, Хаос, но я изучаю тебя в ответ. Ты бы ответила? Если бы я смог дозвониться?
Моя рука дрожит, когда я набираю ответ.
Я: Ты не должен меня об этом спрашивать.
Эйден: Ничего не могу с собой поделать, Хаос. Особенно, когда ты рядом.
Я выключаю телефон и отталкиваю его к краю матраса. Он с глухим стуком падает на ковровое покрытие, и я моргаю, глядя на темный потолок.
Он по-прежнему является предметом моих мемуаров и моим билетом к новому контракту с издателем. Он по-прежнему генеральный директор и наследник компании, которую я ненавижу всей душой.
Мои родители бы возненавидели меня за то, что я занимаюсь этой работой. Мой лучший друг, мои кузены, моя бабушка. Все они усомнились бы в моем здравомыслии.
Но он пытался позвонить мне после Юты. И я ненавижу то, что это имеет для меня значение.
Как мотылек, думаю я.
Глава 21
Эйден
Я снова в клетке из стекла и стали, которая является моим домом в рабочее время. Штаб-квартира «Титан Медиа» неплоха, но это место не идет ни в какое сравнение с открытым пространством улицы. На экране отображаются последние финансовые показатели, и я пытаюсь найти что-то новое перед нашей следующей встречей по переговорам.
В дверь стучат, и тут же появляется голова Эрика.
— Привет. У вас есть пять минут?
— Да, есть. В чем дело?
— Хотел рассказать новости о мемуаристке.
Он закрывает за собой дверь и скрещивает руки на груди. Он похож на средневекового глашатая, пришедшего сообщить важные известия королю и его придворным. Голос профессиональный, лицо нейтральное.
— Мемуаристка, — повторяю я.
Эрик знает ее имя и резюме наизусть.
— Да. Я выделил ей место в конце коридора, в маленькой переговорке, которая почти не используется.
— Синтия иногда ее использует.
Синтия – наш бесценный операционный директор.
— Она разрешила, — говорит Эрик. — Мы говорили об этом сегодня утром. Мисс Грей будет проводить неформальные встречи для тех, кто захочет прийти и поговорить.
— О чем?
Мой голос звучит резче, чем я бы хотел. Я провожу рукой по волосам в нервном жесте. Мы с Шарлоттой не разговаривали лично с момента вчерашнего общения по SMS, которое в корне изменило ситуацию между нами.
Как могло быть иначе?
— О книге. Если они захотят поговорить о том, что для них значит «Титан Медиа», об их истории в компании... о вас.
Эрик слегка приподнял уголки губ. Он знает, как мне не нравится вся эта идея с мемуарами.
— Мы дадим ей то, что ей нужно... О компании.
А не обо мне.
— Это неплохая идея.
Его улыбка стала шире.
— Да. Ну, если она будет поблизости, у нее будет больше возможностей пообщаться с вами. Я подчеркнул, что она получает комнату только на сегодня и завтра с единственной целью – провести интервью с персоналом, но...