— Кто это был? — спрашивает Эйден.
Его голос звучит тихо, и, хотя я думаю, что он обеспокоен, он также звучит злым. Я выдыхаю.
— Никто, о ком я хотела бы говорить.
— Ты выглядела напуганной, Хаос.
Я закрываю глаза от стыда. Блейк не должен иметь надо мной такой власти. Больше не должен. Но я не видела его почти десять лет, и я не хотела... не смогла вынести, если бы Эйден увидел нас вместе. Если бы все кусочки пазла сложились воедино.
Если бы Эйден посмотрел на меня так, как тогда смотрел на меня весь мир.
— Это был человек из моего прошлого. Тот, с кем я думала, что больше никогда не встречусь.
Мой голос звучит слабее, чем я бы хотела, и я прочищаю горло.
— Спасибо, что... спрятал меня.
Мужчина рядом со мной хранит молчание. Я делаю еще несколько глубоких вдохов, прежде чем повернуться к нему. Его лицо напряжено, челюсть сжата.
— Эйден, — говорю я. — Я знаю, о чем ты думаешь. Пожалуйста, не пытайся анализировать или выяснять, кто это был. Пожалуйста... я прошу тебя.
Он еще мгновение напряженно смотрит на меня, прежде чем вздохнуть.
— Хорошо, — говорит он, и его рука снова находит мою.
Она лежит на пустом пространстве между нами.
— Не буду.
Сейчас нас никто не видит. Никто не смотрит на нас.
— Обещай мне.
Он застывает на мгновение, и я вижу, как нелегко ему дается это решение. Но потом он кивает.
— Обещаю, Шарлотта.
Глава 26
Эйден
На следующий вечер, когда я наконец возвращаюсь домой, уже довольно поздно.
Встреча с инвесторами затянулась, и было слишком много важных вопросов, чтобы уйти раньше. Затем появились Эрик и Синтия с неотложным делом, которое испортило мне настроение. Мало того, что я, скорее всего, упустил шанс провести время с Шарлоттой сегодня вечером, так еще и в компании возникла проблема, о которой ни в коем случае нельзя было проговориться прессе.
Замечательно.
Я еду по извилистой дороге к своему дому на автопилоте. Я делаю это день за днем уже столько лет, что и не сосчитать. Это была одна из первых покупок, которые я сделал после колледжа. С тех пор стоимость недвижимости так выросла, что риэлторы регулярно преследуют меня с предложением продать дом. Но мне не нужно больше места.
Я живу один, и мне всегда это нравилось. Раньше. Но с появлением Шарлотты моя привычная жизнь как будто разделилась на «до» и «после».
Я ненавижу обещание, которое Шарлотта заставила меня дать вчера вечером в машине. Оно противоречит всем моим инстинктам – лучше узнать ее, убедиться, что она в безопасности и что тот, кто вызвал у нее такую реакцию, больше никогда не приблизится к ней. Но она заставила меня поклясться, и будь я проклят, если не сдержу слово.
Так поступал мой отец, но не я.
Я подъезжаю к дому и паркуюсь между своим элегантным «Феррари» и старой потрепанной «Хонда» Шарлотты. Мне не нравится эта машина. С первого взгляда понятно, что ездить на такой развалюхе небезопасно.
Удивительно, как она вообще доехала сюда из Чикаго, преодолев сотни миль и пересеченную местность национального парка Зайон.
Выходя из машины, бросаю еще один взгляд на «Хонду». Я не хочу, чтобы Шарлотта ездила по Лос-Анджелесу на этой машине. В окружении гигантских автомобилей, которые слишком быстро мчатся по узким горным дорогам. Я знаю, о чем говорю. Один инцидент, и она будет...
Может быть, я смогу убедить ее позволить мне купить ей новую машину. Сделать это частью нашего соглашения. Ничего броского, просто... Что-нибудь, по крайней мере, из этого десятилетия.
Когда я открываю входную дверь, в доме темно. Конечно, она уже спит. Почему бы и нет? Я раздраженно иду по дому. Обычно моя работа меня поддерживает, но сейчас почему-то необходимость решать деловые вопросы до позднего вечера угнетает.
Я слышу тихие голоса, а затем смех. Я поднимаюсь на лестничную площадку второго этажа и слышу, как голоса становятся громче. Да, это определенно телевизор.
— Шарлотта?
Ответа нет. Только смех из записи.
Я вижу ее на диване. Она лежит на боку, свернувшись калачиком, с рукой под головой. На экране идет эпизод сериала «Друзья».
Перед ней на столе разбросаны два блокнота, еще не закрытый ноутбук и половина бутылки вина.
Я поднимаю бутылку. «Лэнгли Вайнериз». Вместе с мамой и сестрой я владею этим винодельческим хозяйством в долине Сонома.
Неужели она исследует и эту сторону моей жизни?
Я смотрю на Шарлотту. На ней майка и серые спортивные штаны, ее лицо расслаблено во сне. Длинные ресницы лежат на веснушчатых щеках. Ее волосы в беспорядке разбросаны по подушке. Я хочу протянуть руку и провести пальцами по волнистым локонам. Я хочу притянуть ее к себе и заснуть рядом с ней.
Ничего из этого я, конечно же, не делаю.
Вместо этого я сажусь на другой конец дивана и беру одеяло. Стараясь не разбудить, я накрываю ее, а затем беру один из блокнотов.
Повсюду мое имя.
Она сделала заметки для разных глав мемуаров своим наклонным почерком. Есть комментарии о Мэнди и о том, как она планирует связаться с ней, чтобы договориться о встрече за обедом. Вопросы, которые все еще остаются без ответов. Короткий список тем, о которых она хочет поговорить со мной.
Я беру ручку с кофейного столика и начинаю отвечать на вопросы один за другим.
Когда я дохожу до середины списка, она шевелится. Сжимается в комок еще сильнее, а затем переворачивается на спину. Она несколько раз моргает и поворачивает голову.
Я кладу ее блокнот обратно.
— Привет.
— Привет, — бормочет она, слегка улыбаясь.
Затем ее глаза расширяются.
— Я заснула.
— Да, точно.
Я поднимаю бутылку вина.
— Вижу, ты еще и винный погреб внизу опустошила.
— Я сама его купила!
Она поднимается на локтях. Бретелька ее майки сползла, обнажив одно плечо. Как же она чертовски красива!
— Пожалуйста, скажи, что это не так, — молю я.
— Сегодня днем. Пока я была в исследовательской поездке.
— В исследовательской поездке?
Она кивает и решительно садится в позу лотоса, подтягивая ноги под себя.
Она смотрит на беспорядок на кофейном столике.
— Я посетила твою среднюю и начальную школу.
— Ты что сделала?
— Мне нужно было их увидеть, чтобы потом как можно более точно их описать.
— Никому не интересна моя начальная школа.
Она бросает на меня строгий взгляд.
— Конечно, интересна, Эйден. Потому что это часть общей картины.
— Я мог бы отвезти тебя туда.