Я стараюсь не пялиться на него. У меня не получается.
Перед моими глазами – широкая грудь с небольшой порослью волос по центру и четкими очертаниями мышц. Они сильные, подчеркивающие естественную мощь мужского тела и свидетельствующие о годах, если не десятилетиях, активного образа жизни. Никаких тщеславных кубиков пресса, но с намеком на них и на настоящую силу, скрытую под ними.
Он уже загорел, а ведь только весна. Этот мужчина любит проводить время на свежем воздухе. Но часы у него дорогие. Дорогой вкус в виски. И склонность к покеру.
— Эй, — говорит он. — Мои глаза здесь.
Я сразу отворачиваюсь, щеки горят.
Эйден мрачно смеется, а я закатываю глаза. Он меня поймал.
— Это справедливо, — повторяет он и тянется за картами. — Теперь мы квиты.
— Мы далеко не квиты, — ворчу я.
Он снова смеется. На этот раз его глубокий голос вызывает дрожь на моей спине.
— Это можно уладить.
К концу следующих двух игр ни один из нас не выиграл два раза подряд. Комната все еще не занята, и мы оба значительно меньше одеты. Я решила спустить штаны, обнажив свои черные трусики. Он смотрел, как я это делаю.
Я никогда не стеснялась своего тела. По крайней мере, в последние несколько лет. Я приняла свои недостатки и достоинства и поняла, что мое тело – мой храм, о котором нужно заботиться.
Но я все еще чувствую легкое беспокойство, стоя перед мужчиной в одном лифчике и трусиках и зная только его имя. Беспокойство... и еще что-то.
Возбуждение.
Глаза Эйдена скользят по мне, его взгляд темнеет. Несколько мгновений мы оба молчим. Воздух вокруг нас сгущается так, что, кажется, его можно резать ножом.
Он долго смотрит на меня, а затем медленно, демонстративно, кладет карты на стол. Я опускаюсь на диван напротив него. Теперь так много обнаженной кожи. На нем меньше, чем на мне, и мне нужно выиграть еще один раунд, чтобы снять с него эти брюки.
— Шарлотта, — говорит он.
Я выпрямляюсь.
— Да?
В его глазах мелькает улыбка, от которой в горле образуется ком. Он наклоняется, как будто собирается рассказать секрет.
— Позволь загладить свою вину и помочь тебе кончить.
Глава 4
Шарлотта
Он говорит это так непринужденно, как будто мы обсуждаем погоду. Как будто предлагает придержать дверь или отнести мои сумки к машине.
По моему телу пробегает жар. Мне становится слишком тепло, я чувствую на себе пристальный взгляд. Я смотрю на свои руки и на маленькую бутылочку алкоголя и задаюсь вопросом, хватит ли мне смелости на это.
— И как ты это сделаешь?
— Как помогу тебе кончить? — снова спрашивает он спокойным глубоким голосом. — Зависит от твоих предпочтений. Может быть, с моим лицом между твоих бедер. Или я мог бы усадить нас перед большим зеркалом вон там. Ты на моих коленях, с раздвинутыми ногами. И я буду ласкать тебя, пока мы оба смотрим, и ты скажешь мне, что тебе нравится.
Я задыхаюсь.
— Ты часто ходишь по городу и предлагаешь женщинам такие услуги?
Эйден проводит рукой по подбородку и вижу намек на улыбку.
— Нет, — говорит он. — Ты исключение.
Мои ноги крепко сжаты, и, несмотря на то, что на мне почти ничего нет, мне тепло. Очень тепло.
— Хорошо, — выдыхаю я.
Его глаза загораются, и он берет карты. Перемешивает их все вместе.
— Мы будем играть в очень простую игру, — говорит он и переворачивает одну карту.
Это семерка.
— Выше или ниже, Хаос.
— Что я получу, если угадаю?
— Ты сможешь попросить меня сделать что-нибудь. Я имею право отказаться. Но это... хорошее начало.
—Выше.
Он переворачивает следующую карту – это четверка пик. Я задерживаю дыхание. Черт.
Эйден стучит костяшками по скромной четверке.
— О, черт. Это не предвещает ничего хорошего.
Я едва могу дышать.
— Почему?
— Боюсь, что твой бюстгальтер придется снять.
Его глаза останавливаются на моих. Они смотрят требовательно, но в то же время игриво.
— Если хочешь. Все, что касается меня, всегда зависит от тебя, Шарлотта.
Именно в этот момент я понимаю, что пойду до конца. Куда бы ни привела меня эта ночь.
Я тянусь к застежке и расстегиваю ее. Медленно я спускаю бретельки по рукам, и бюстгальтер падает.
Его руки сжимают карты, и на долгий момент он замирает, как статуя. Но он смотрит. И я никогда в жизни не была так откровенно выставлена напоказ. Сижу в кресле поздно ночью в гостиничном номере в одних трусиках.
Я наклоняюсь вперед и тянусь за колодой карт. Его глаза следят за моим движением, и слышно, как он сглатывает.
— Черт, ты красивая, — говорит он.
Я беру карты из его застывших рук.
— Твоя очередь.
Я переворачиваю восьмерку, но он все еще смотрит на меня.
— Эйден, —говорю я ему.
Он смотрит на карту и прочищает горло.
— Ниже.
Я переворачиваю следующую, и это дама червей.
Он проиграл. Я постукиваю пальцем по карте.
— Я хочу, чтобы ты снял штаны.
Он слегка качает головой, но в его движениях нет колебаний. Он встает, расстегивает пуговицу и ширинку и снимает штаны, а затем складывает их на спинке кресла так обыденно, как будто он не стоит передо мной только в одних черных боксерах.
Через ткань проступает четкий контур, от которого я не могу отвести взгляд. В комнате не очень тепло, но мне вдруг становится жарко, и я тянусь за бокалом вина.
Как будто это поможет мне остыть.
Эйден снова садится на стул, положив руки на подлокотники. Ноги расставлены, и его тело полностью открыто для обозрения.
— Твоя очередь.
— Что ты хочешь на этот раз? Если я проиграю?
Он немного перетасовывает карты, а затем опускает руку на верхнюю карту.
— Я хочу увидеть вибратор.
Воздух кажется густым, и я смотрю на его руку, пальцы которой сжимают края колоды.
— Хорошо.
Я наклоняюсь вперед, наслаждаясь тем, как его взгляд опускается на мою обнаженную грудь.
— Переверни карту.
Это тройка. Я долго смотрю на нее, а затем слегка пожимаю плечами.
— Ниже.
Он усмехается.
— Понятно.
Он переворачивает карту, и это восьмерка. Естественно.
— Какая жалость, — говорю я и встаю со стула. Я чувствую, как он смотрит на меня, пока иду к чемодану. Я ощущаю себя кем-то другим, кем я редко бываю. Ночной Шарлоттой, которая пьет вино, наслаждается красивыми мужчинами и путешествует по всей стране. Которая не испытывает неуверенности, не имеет комплексов. Которая знает, чего хочет, и берет то, что заслуживает.
— Черт, — бормочет он за моей спиной.
Улыбаясь, я роюсь в сумке. Вибратор лежит в своем обычном шелковом мешочке.
— Лови.
Он легко ловит мешочек и вытаскивает толстый черный вибратор.