Он делает шаг вперед, а затем еще один.
— Я помню правила. Эта машина твоя, пока ты живешь в Лос-Анджелесе. В ней хороший кондиционер. Она отлично справляется с местными холмами. Не будь дурочкой и просто прими ее.
— Я не дурочка.
Он закатывает глаза.
— Конечно, нет. Ты самый умный человек из всех, кого я знаю, иногда даже слишком умный. Но ты так упрямишься.
Я прохожу мимо него и иду босиком по горячим камням к подъездной дорожке. Солнце греет мою кожу, и я опускаю глаза, чтобы убедиться, что мои трусики на месте.
Эйден следует за мной.
— Ты была у бассейна?
— Да.
Гнев все еще пульсирует во мне. Я не дура. Я очень старалась не быть такой, и он не может вывалить на меня это только потому, что я не сдаюсь и не принимаю его решения без моего участия.
Он упомянул правила. Это единственное, за что я цепляюсь, даже когда он называет меня «сладкой». Никаких эмоций. Никаких сложностей.
А он дарит мне машину?
Блестящий серебристый «Ауди Джи3» выглядит огромным рядом с моей старой тускло-красной Хондой. Ненавижу, что новая машина выглядит красиво. Должно быть, на ней так приятно ездить.
Что-то сжимается в груди. Я не знаю, как себя чувствовать и как с этим справиться.
— Просто прокатись, — тихо говорит он рядом со мной. — Ради меня. Мне станет легче.
— Ты хочешь сказать, что я сделаю тебе одолжение?
— Да, ради бога, Хаос. Да.
Я смотрю на него краем глаза.
— Помнишь, какую сделку мы заключили в гардеробе на благотворительном вечере? Все, о чем я тебя попрошу, ты можешь попросить у меня. Это касается обеих сторон.
Его челюсть сжимается.
— Что ты имеешь в виду?
— Если ты попросишь меня прокатиться на этой машине, я попрошу тебя поехать на моей.
Эйден долго молчит. Здесь, на холмах, в этом богатом районе, Лос-Анджелес поразительно тихий. Я и не знала, что в большом городе может быть так тихо.
— Ты не серьезно.
— Почему?
Он проводит рукой по подбородку.
— Черт, ты все усложняешь.
— Не думаю, что я тебе понравилась бы, если бы со мной все было просто, — говорю я.
Слова кажутся болезненно точными. Я годами воспитывала в себе человека, который может постоять за себя. Который дважды проверяет каждый контракт, который невероятно умен, сообразителен и всегда читает между строк.
— Садись в мою машину, — повторяю я.
— Нет, я не могу так, Хаос.
— Это испортит твой имидж?
— Да, — бормочет он. — Черт, ты это хочешь услышать?
— Я хочу, чтобы ты был честен. Это ведь не аренда, да?
Он смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ. Слово «глупый» эхом крутится у меня в голове.
— Нет, это не аренда, — говорит он. — Это была бы пустая трата денег.
— А покупка новой машины не пустая трата?
Эйден выдыхает.
— Деньги не проблема.
— Ты только что сказал, что не воспользуешься арендой, потому что это выкачивание денег, так что очевидно, что деньги тебя действительно волнуют.
— Боже, ты иногда слишком умна.
Он проводит рукой по лицу.
— Я думал, это сделает тебя счастливой.
— Ага. А раньше у тебя получалось такое с другими женщинами?
Мне нетрудно это представить.
Он смотрит на меня с опаской.
— Не знаю, какое это имеет отношение к делу, ведь, согласно правилу номер один, я делаю это для своего делового партнера. А не для своей женщины.
Ненавижу собственную логику, когда оказываюсь перед ней бессильна. Я поворачиваюсь и смотрю на машину. Пытаюсь что-нибудь сказать, хоть что-нибудь, хотя на самом деле просто хочу сесть за руль.
— Почему этот цвет?
Он засовывает руки в карманы брюк.
— Ты носишь много серебряных украшений, — говорит он. — Я это заметил.
Я смотрю на него краем глаза.
Он смотрит на меня в ответ.
Наши молчаливые гляделки прерывает звонок его телефона.
Я иду к машине и смотрю в водительское окно, пока он отвечает на звонок. Голос у него тихий, но я слышу имя Эрика.
Кожаные кресла серого цвета выглядят удобными, на обивке ни единой царапины. Все совершенно новое. Он купил мне машину на ближайшие несколько недель.
— ...как такое возможно? Разве Фрэнсис не... Нет. Я сейчас же приеду.
Эйден еще раз смотрит на меня, повесив трубку.
— Хотя бы прокатись на ней, — говорит он, направляясь к своему джипу. — Увидимся позже.
Я наблюдаю, как он открывает ворота и выезжает на дорогу. И только когда он скрывается из виду, я открываю дверь. Внутри все еще пахнет новой машиной. Я плюхаюсь на сиденье и провожу руками по гладкому кожаному рулю.
Может, и правда прокатиться?
Глава 37
Эйден
Лос-Анджелес сверкает за моими окнами, сияющий своей искусственной красотой. Его бескрайние просторы исчезают вдали. Копия ночного звездного неба, которое можно увидеть лишь вдали от цивилизации.
Я делаю еще один глоток скотча. Он слишком хорош, чтобы тратить его на такую ночь. Но он притупляет гнев, пылающий во мне неугасимым огнем.
Новости циркулируют с сегодняшнего дня. И все они были словно кинжал между ребер. Обвинения в налоговом мошенничестве, выдвинутые против нового генерального директора «Титан Медиа».
Это именно тот заголовок, которого я хотел избежать. И успешно избегал в течение последних двух лет, думая, что смог найти свое место в деловом мире.
Я постепенно, дюйм за дюймом, вычеркивал из памяти общественности преступления моего отца. Я работал изо дня в день, чтобы доказать свою состоятельность и восстановить хоть какое-то подобие чести имени Хартман.
Мошенничество – последнее, с чем я хотел бы быть связан.
Я был в кризисном режиме с того момента, как Эрик позвонил мне вчера. На телефоне с юристами, с моей обеспокоенной сестрой, с моей командой руководителей. Совет директоров созвал экстренное заседание.
Переговоры с Калебом и Норой Стоун зашли в тупик. Мы так далеко продвинулись – я пытался убедить их принять сделку, которая сделает нас всех легендами в этой индустрии, и превратить их стартап в глобальный успех. Мне удалось убедить совет директоров.
Мы были так близки.
А потом какой-то чертов придурок в бухгалтерии промахнулся с ноликом, подставил нас перед налоговой, а новостные агентства нашли отличную историю для публикации.
Этот день и так был слишком длинным. Сегодняшняя ссора с Шарлоттой заставила меня потерять последние остатки моего терпения, а потом позвонил Эрик и сообщил, что история с налогами стала достоянием общественности.
С тех пор я тушу пожары. Поздно, слишком поздно, и я пытаюсь залить последний пожар очередным стаканом скотча.
Повсюду следы Шарлотты. Ее туфли аккуратно сложены в коридоре. Ее свитер наброшен на спинку дивана, на котором я сижу. Я протягиваю руку и провожу рукой по мягкой ткани, и она ощущается как нежное прикосновение к моей коже. Как и ее шелковистые волосы.