Я: Простите, у меня мигрень. Я плохо себя чувствую. Поработаю над книгой дома. Пожалуйста, отмените машину на вечер.
Эйдену, я добавляю кое-что еще.
Я: Удачи сегодня вечером!
Он отвечает через несколько минут.
Эйден: У тебя есть все необходимое?
Это должно быть проще. Сказать эту маленькую невинную ложь, как и другие, которые я так много раз говорила, чтобы скрыть тот злосчастный год моей жизни, испорченный шоу «Риск».
Но лгать Эйдену нелегко.
Я: Да, да. Спасибо, что беспокоишься обо мне.
Я заказываю еду и работаю над его книгой. Есть много глав, которые я могла бы написать, исходя из своего понимания произошедшего или используя информацию из вторичных источников.
Я подробно описываю его студенческие годы и первые годы работы в «Титан Медиа», прежде чем он стал генеральным директором. Это, конечно, не так увлекательно, как написание кульминации, о которой все, кто будет читать книгу, уже будут знать. Того, ради чего люди в любом случае ее купят.
Мне нужно выжать из этого максимум, но не слишком, иначе я разочарую читателей, а не увлеку их.
Уже почти девять вечера, когда я закрываю ноутбук и иду умываться. Смываю макияж и собираю волосы в пучок. Когда я собираюсь лечь спать, мне пишет Эсме. У нее есть около пятнадцати минут, чтобы поболтать после того, как она уложила детей спать, и перед тем, как она начнет смотреть новую историческую драму с Тимом, как она и обещала.
Ох уж эта супружеская жизнь.
Я лежу на своей двуспальной кровати и рассказываю лучшей подруге все последние новости... кроме того, что мы с Эйденом делали. Или того, что герой моей новой книги – генеральный директор «Титан Медиа». Я говорю ей, что встречаюсь кое с кем. Просто с каким-то незнакомцем.
Все это кажется таким хрупким, таким новым. Может быть, мне было бы легче, если бы я об этом рассказала. Но я не могу подобрать слов.
После разговора с Эсме я звоню родителям. Их волнение заставляет меня закрыть глаза, чтобы сдержать подступившие слезы. Я слишком редко им звоню. Я слишком редко возвращаюсь домой.
— Все в порядке, дорогая? — спрашивает мама. — Ты кажешься немного уставшей.
— Я устала.
— О, конечно, так и есть. Лос-Анджелес – большой город. Тебя сильно загрузили?
Я думаю о приближающемся сроке сдачи первого черновика. О непредсказуемом графике Эйдена и моих собственных непредсказуемых порывах, когда дело касается его. О «Титан Медиа», компании, которую мои родители ненавидят почти так же сильно, как и я. Или ненавидели раньше.
Если посмотреть на нее изнутри, то... ну... Это такая же компания, как и любая другая. Прибыль и убытки уравновешиваются корпоративными целями. То, что я была шестеренкой в их гигантской машине, не облегчает ситуацию. Но, по крайней мере, это не было чем-то личным.
— Да. Тема... сложная.
Я разговариваю по громкой связи. Наверное, телефон лежит на столе в гостиной между родителями.
— У тебя уже есть главы, которые я могу прочитать? — кричит папа.
— Мы до сих пор не знаем, о ком эта книга, — добавляет мама. — Кто герой?
Они оба с таким интересом относятся ко всему, что я делаю с того лета, когда я четыре месяца подряд не могла встать с постели. Я знаю, что это сильно на них повлияло, и мне кажется, что бы я ни делала до конца жизни, этого все равно будет недостаточно. Я никогда не смогу загладить свою вину перед ними за участие в «Риске».
— Я все еще связана соглашением о неразглашении, — говорю я.
Чувство вины сводит меня с ума. Потом они узнают. Все узнают, что я написала мемуары Эйдена. Остается надеяться, что они поймут, когда я расскажу им, почему я это сделала.
Все ради шанса, что мой издатель даст мне возможность написать что-то еще, с авансом, которого хватило бы на целый год писательской работы.
Мы прощаемся, и я сворачиваюсь калачиком на кровати, запустив стриминговый сервис на ноутбуке. Не тот, который Эйден так хочет купить. Но он похож на него, и, просматривая рекомендации, я быстро пролистываю все реалити-шоу. Мне потребовалось много времени, чтобы снова научиться смотреть этот жанр и получать от него удовольствие. Чем нормальнее люди и чем меньше алкоголя, тем лучше для меня.
Вместо этого я решаю пересмотреть старый комедийный сериал. Я уже посмотрела четыре серии и почти сплю, когда звонит телефон. Он беспрестанно вибрирует где-то в недрах одеяла. На часах почти половина двенадцатого.
Имя на экране бросает меня в дрожь. Эйден. В голове проносятся катастрофические сценарии. Люди, с которыми он мог говорить сегодня вечером, клипы, которые он мог видеть. Меньше всего мне хочется, чтобы он считал меня очередной безвкусной звездой реалити-шоу.
Но это, возможно, лишь вопрос времени. Несмотря на новый цвет волос и измененную фамилию, прошлое все равно настигает меня.
Я отвечаю перед тем, как звонок должен прерваться.
— Алло, — осторожно говорю я.
— Привет.
Его глубокий голос мне так хорошо знаком.
— Я почти дома. Хотел проверить, спишь ли ты.
— Я не сплю.
— Вижу, — говорит он. — Я открою входную дверь через секунду, и у меня для тебя есть еда и обезболивающее. Спускайся, Хаос.
Глава 40
Шарлотта
Я быстро распускаю неряшливый пучок, провожу рукой по волосам и останавливаюсь у зеркала в ванной комнате.
Я не выгляжу больной. Но, пожалуй, выгляжу сонной и определенно неухоженной. Никакого макияжа, и волосы в беспорядке. Придется идти так.
Я спешу вниз по лестнице.
Эйден стоит на своей большой кухне. В одной руке держит телефон, в другой – коричневый бумажный пакет.
— Вот ты где, — говорит он слишком довольным голосом.
Интересно, сколько он сегодня выпил.
— Как ты себя чувствуешь?
Он в смокинге. Безупречная укладка, на шее галстук-бабочка, чисто выбрит. Непревзойденный профессионал. Красивый генеральный директор, спасший всю компанию от почти полного краха.
Если не считать морщин на лбу. Держу пари, ему пришлось попотеть сегодня вечером, чтобы окончательно развеять новую волну слухов.
— Лучше.
Я прислоняюсь к кухонному острову.
— Ты ходил за покупками?
Он начинает рыться в бумажном пакете и достает два белых контейнера.
— Суп, — говорит он.
Затем достает маленькую бутылочку, которая дребезжит, как таблетки.
— Ты ограбил аптеку?
— Да.
Он также достает две большие бутылки минеральной воды, пакет чипсов и больше дюжины шоколадок.
— Я взял все виды. Не знал, какие тебе больше нравятся.
Я прикусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он расставляет покупки на кухонном острове, словно это подношение. Я не люблю врать. Никогда не любила. Но вот я здесь, и все равно это делаю.