— Да.
Ее лицо смягчается легкой улыбкой.
— Я хотела спросить... Я знаю, что ты хотела поговорить со мной. Для книги.
Мне нужно держаться молодцом.
— Да, но только если тебе удобно. Хочешь что-нибудь выпить?
Я прохожу мимо нее к огромному холодильнику и беру апельсиновый сок.
— Помни, что ты определяешь правила.
— Хорошо. Например, будешь ли ты меня цитировать напрямую?
— Если хочешь, твои слова могут быть использованы просто как фоновая информация.
— Значит, упоминания моего имени в книге не будет?
Я наливаю себе большой стакан апельсинового сока и, увидев ее кивок, наливаю ей второй.
— Ага. Это поможет мне писать главы, но никому не нужно знать, что информация исходит от тебя. Ты же знаешь, что Эйден будет полностью контролировать рукопись. Уверена, он позволит тебе ее прочитать. Можешь попросить удалить все, что тебе не понравится.
Она постукивает аккуратными ногтями с красным лаком по мраморной стойке. Сегодня на ней надета облегающая майка и свободные белые джинсы. Волосы распущены, и на лице, как я подозреваю, тот самый макияж «без макияжа», которого так трудно добиться нам, простым смертным.
— Хорошо. Мне нравится. Потому что я... ну, я думала.
— Да?
Она хмурит брови.
— Это может быть к лучшему. А может, и нет. Но... это может быть шансом для Эйдена получить хоть какое-то оправдание.
Я киваю.
— Да, это возможность рассказать свою историю. В каком-то смысле и твою историю.
— Ненавижу, как СМИ...
Она слегка качает головой.
— Это так больно, понимаешь?
Даже представить себе не могу. Твоего отца тащат в наручниках, ты каждый день видишь его в зале суда, ты втянута в дело, которое получило такую широкую огласку, что в свое время у него появился отдельный хэштег в Твиттере.
— Да. Люди воспринимают это как развлечение, но для тебя... это твоя жизнь. Это твоя семья.
Мой голос звучит яростно. Мэнди снова стучит пальцами по мрамору.
— Да. Именно! Это бесит. Общественность так много всего неправильно поняла!
— Что именно?
Она открывает рот, но тут же качает головой с улыбкой.
— Я знаю, что ты делаешь. Ты уже берешь у меня интервью.
— Я только знакомлюсь с тобой.
— Ага.
Она кладет большой бумажный пакет на кухонный стол.
— Я надеялась, что ты будешь здесь, потому что... я, вообще-то, хочу пригласить тебя кое-куда сегодня вечером.
— О?
— Да. Это немного эгоистично.
Ее улыбка становится обаятельной.
— Я совладелица одной компании, и сегодня вечером мы запускаем нашу новую линейку.
— Правда?
— Да, на вечеринке в Хиллз. Список гостей строго ограничен, и никаких мобильных телефонов.
Мне нравится, как это звучит.
— Что за компания?
Ее улыбка становится шире.
— Думаю, ты поймешь, когда придешь на вечеринку. Это не слишком самонадеянно с моей стороны? Мне просто нравится идея бросить тебе вызов.
Я смеюсь.
— Честно говоря, ты сейчас очень похожа на своего брата.
— Правда?
— Да. Он обожает игры и никогда не согласится ответить на вопросы интервью, если не получит что-то взамен.
Как только эти слова слетают с моих губ, я чувствую, как жар приливает к щекам.
Как оргазм.
Я делаю большой глоток холодного сока и стараюсь выглядеть невинно.
Мэнди начинает смеяться.
— Ну, мы же выросли в одной семье. Он тоже придет сегодня вечером. Я его уговорила.
— Будет весело.
— Да. И я подумала, может быть, ты захочешь написать об этом небольшую статью?
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я понимаю, что мной манипулируют. Но я также понимаю, что это может быть полезно для интервью.
Раньше я делала и куда более странные вещи, чтобы получить «точку входа» в жизнь своего героя.
— Я постараюсь, да. Где это можно опубликовать?
— В интернете, — говорит она, как будто это все объясняет.
Ее лицо снова сияет улыбкой.
— Ты очень талантливый писатель, по крайней мере, так говорит мой брат. Я бы с удовольствием прочитал несколько твоих черновиков.
— Могу показать. Мы могли бы встретиться за обедом завтра или послезавтра, — предлагаю я. — Тогда ты сможешь посмотреть статью, которую я напишу о запуске продукта твоей компании, и прочитать несколько глав о твоем брате. И мы могли бы пообщаться.
Мэнди смотрит на меня через кухонный остров. Она понимает подоплеку этого предложение так же ясно, как и я. Но затем кивает.
— Да. Так и сделаем. Я забронирую нам столик.
— Может, поработаем здесь? Я закажу еду, и мы посидим на веранде Эйдена.
Я дружелюбно улыбаюсь ей.
— Меньше шума и отвлекающих факторов. Мы сможем лучше сосредоточиться.
— Ладно, это логично. Но, — говорит она и тычет пальцем в мою сторону, — не становись отшельником, как Эйден.
— Отшельником?
— Он почти похоронил себя в четырех стенах с тех пор, как ему пришлось возглавить «Титан Медиа»: не выходит из дома, не встречается с друзьями, почти не ездит к маме в Соному.
— Мэнди, — раздается глубокий голос.
Эйден входит на кухню. Его волосы влажные, он снова в рубашке на пуговицах и брюках. Но он не успел побриться, поэтому на его подбородке как будто лежит тень.
Я отвожу взгляд, иначе на моем лице отразится воспоминание о том, что произошло меньше часа назад.
— Не забивай голову Шарлотте ложью, — говорит он.
— Это не ложь. У тебя нет никакой социальной жизни!
Эйден качает головой и подходит к ней.
— Я работаю.
— Баланс, Эйден. Во всем должен быть баланс.
Но она улыбается, говоря это, и у меня складывается впечатление, что этот разговор они вели уже много раз.
Судя по его лицу, он тоже устал от этого. Меня это не удивляет. Он так усердно работает не просто так, а чтобы восстановить то, что чуть не разрушил их отец. Я понимаю, что Эйден злится на сестру за то, что она этого не замечает. Или, может быть, просто за то, что она вообще не обращает на это внимания.
Я наливаю ему стакан сока. Он принимает его, тепло посмотрев на меня.
— Ты ведь придешь сегодня вечером, да? — спрашивает его Мэнди.
— Насчет этого, — говорит он.
Мэнди в мгновение ока превращается из гламурной жизнерадостной блондинки в раздраженную младшую сестру.
— Только не говори, что не придешь. Ты обещал.
Усталость отражается в каждой клеточке его тела. Я чувствую это, стоя напротив. Хоть на день я хотела бы дать ему возможность быть самим собой. Чтобы никто не тянул его в миллион направлений – на собеседования, на деловые встречи, на светские мероприятия.
Даже я.
— Пожалуйста, приезжай, хотя бы на час или два. Там будут несколько моих одиноких друзей, и они приведут своих одиноких друзей.
— Мэнди, — говорит он. — Мне будет странно находиться там.