— Конечно, нет. Я пригласила Шарлотту, и она согласилась! Она собирается написать об этом статью.
Взгляд Эйдена скользит к моему лицу.
— Ты идешь?
— Да.
Его глаза темнеют, а затем он снова смотрит на сестру.
— У Шарлотты и так достаточно дел, чтобы еще и статью о твоем стартапе писать.
— Я ее не заставляла!
— Я не чувствую никакого принуждения.
Эйден проводит рукой по волосам, снова взъерошивая их. Теперь они выглядят еще лучше.
— Черт. Ладно. Я пойду сегодня вечером, но, Шарлотта...
Он снова смотрит на меня и делает глубокий вдох.
— Ты даже не представляешь, на какую вечеринку только что подписалась.
Мэнди толкает бумажный пакет в мою сторону.
— Дресс-код – нижнее белье. Я принесла тебе несколько отличных нарядов из нашей последней коллекции, на случай если у тебя нет ничего подходящего.
Ее улыбка такая широкая, что ослепляет, как солнце.
— Не терпится увидеть тебя там!
Глава 44
Эйден
Я прихожу на вечеринку Мэнди позже, чем планировалось. Весь день мы провели с Эриком и моим главным операционным директором Синтией, прорабатывая стратегию взаимодействия с прессой, чтобы минимизировать ущерб от налогового расследования.
— Убедись, что биограф включит эти беспочвенные обвинения в книгу, — сказала мне Синтия, склонившись над ноутбуком во время быстрого обеда. — Сделай это частью истории, как будто эти кровожадные мерзавцы никак не перестают нас преследовать с надуманной критикой.
Хорошая идея.
Все больше и больше я начинаю понимать, что публикация этих мемуаров может быть на самом деле... выгодной. Мучительной. Но выгодной.
Компания Мэнди арендовала большой особняк высоко в горах для презентации. Сплошные прямые углы и белые оштукатуренные стены. Водитель высаживает меня у ворот и исчезает на узкой, извилистой дороге. Подходя к зданию, я слышу доносящуюся изнутри музыку.
Шарлотта уже должна быть там. Я написал ей ранее, и она сказала, что ее подвезут сюда.
Охрана стоит по обе стороны от входа. Я называю свое имя, и мне машут рукой, что я могу пройти после того, как я отдам телефон. Мне, черт возьми, не нравится с ним расставаться. Но таковы правила мероприятия: главное, безопасность и секретность. Приходится поверить, что все процедуры соблюдены, и мой телефон не украдут или не взломают.
В заведении густо пахнет благовониями и чем-то еще, каким-то тяжелым парфюмом. Я прохожу мимо группы женщин на высоких каблуках, в нижнем белье и с длинными волнистыми волосами.
Мэнди и ее деловые партнеры оторвались по полной.
Могу только представить, что скажет об этом месте Шарлотта.
Входя в главную гостиную, я замечаю официанта в длинном шелковом халате с подносом напитков. Как ни парадоксально, он здесь самый одетый. Он и я, потому что я все еще в костюме с работы.
Я узнаю кучу людей. Некоторые из круга друзей Мэнди, другие – известные в узких кругах личности. Одна-две селебрити. Кажется, Мэнди и ее партнер отлично подготовились.
Но я нигде не вижу женщину ростом чуть ниже 160 см, с подтянутой фигурой и длинными светло-каштановыми локонами, ниспадающими на плечи. Никаких голубых глаз, сверкающих восторгом.
Я выхожу на улицу. Из пульта диджея, установленного у бассейна, доносятся нежные звуки. Несколько человек плещутся в воде. Бассейн украшают гигантские надувные аттракционы. Я подзываю официанта и беру напиток с подноса. Похоже на мартини, и я осушаю половину залпом.
Именно тогда я вижу ее.
Она стоит на другой стороне бассейна, спиной ко мне. Длинные ноги в туфлях на каблуках и с ремешками, похожие на те, что она купила для премьеры фильма. Ее бесконечные ноги совершенно голые. До самых бедер, где их целует подол платья. Если его можно так назвать. Скорее, это нижнее белье – практически прозрачное, отделанное кружевом. Оно расширяется от ее узкой талии, а его верхняя часть скорее напоминает бюстгальтер с тонкими бретельками, облегающими ее обнаженные плечи.
Я застываю не в силах оторвать взгляд от нее. Шарлотта в образе кремового пирожного. Дразняще-сладкое лакомство в черном кружеве.
Я двигаюсь прежде, чем успеваю осознать, что я намерен делать. На пути оказывается группа болтающих друг с другом парней, и я проталкиваюсь мимо них, едва замечая их недоуменное раздражение.
Только пройдя сквозь толпу, я понимаю, что она с кем-то болтает. С мужчиной. Я отчетливо вижу его лицо, и, черт возьми, это Логан Эдвардс. Как и на прошлой неделе. Тогда он тоже был слишком заинтересован ею. Я допиваю вторую половину мартини. Между мной и Шарлоттой нет никаких официальных связей. Эти два ее чертовых правила регулируют все между нами.
Это хорошие правила. Разумные правила. Очень прагматичные, очень полезные.
Отношения требуют времени. Они легко могут выйти мне боком. Нет ничего хуже предательства. Мне ли не знать. Так что это очень хорошие правила. Как здорово, что Шарлотта их установила.
Даже если мне хочется нарушать их каждый раз, когда я ее вижу.
Я подхожу к ней. Логан первым ловит мой взгляд и широко улыбается.
— Привет, чувак. Так и думал, что ты здесь.
Я стою к Шарлотте ближе, чем просто друг, и протягиваю ему руку для пожатия.
— Привет. Рад, что ты пришел. Я знаю, это много значит для Мэнди.
Он слегка пожимает плечами.
— Классная вечеринка. Я получил подарочный пакет.
Он держит в руках фиолетовую шелковую сумку, и его лицо напоминает мне ребенка в кондитерской. Это тот самый обаятельный мальчишеский взгляд, благодаря которому он так многого добился в кино. С его щек не сходит румянец – то ли от алкоголя, то ли от восторга от вечеринки «без телефонов».
Несколько лет назад все было иначе. Теперь же комната преображается, когда он туда входит. Прохожие оборачиваются. Я знаю, каково это, пусть и в меньшем масштабе, и сочувствовал бы ему в обычный вечер. Если бы он не болтал с Шарлоттой.
Снова.
Я смотрю на Хаос и почти теряю сознание.
Верх на ней почти прозрачный. Соски твердые и торчат сквозь тонкую, полупрозрачную ткань этого так называемого платья.
Она улыбается мне. Веснушки усеивают нос, а верхняя часть плеч немного покраснела. Она загорела.
— Привет, Эйден, — говорит она.
В руках у нее свой пакет с подарками и недопитый бокал шампанского.
В висках начинает биться тупая пульсация. Желание притянуть ее к себе настолько непреодолимо, что мне приходится сжать руку в кулак.
Ревность – незнакомое мне чувство.
Не помню, когда в последний раз испытывал ее рядом с кем-то, кроме Шарлотты. Это иррационально. Как и большинство эмоций, она бесполезна.
Но от нее чертовски сложно избавиться.