Это еще одна его черта. Он так непринужденно говорит об этом вслух, что я делаю крайне редко. У меня было немало случайных сексуальных связей, но обычно мы с партнером не говорили о том, чем занимались.
Это другое.
— Да. Именно. А позже я слышала, как он говорил об этом с кем-то. Он сказал, что...
Я пожимаю плечами, как будто это ничего для меня не значит.
— Он сказал, что это часть работы, но ему не нравится. Просто способ добиться настоящего секса. И что в следующий раз он обязательно убедится, что я перед этим приняла душ.
Лицо Эйдена становится бесстрастным, и он закрывает глаза. Его руки, которые он держал на моей талии, сжимаются в кулаки.
— Что?
— Он был молод и глуп. Я знаю, что он, вероятно, не типичный представитель мужского пола, но это просто засело у меня в голове, понимаешь? И теперь я не могу от этого избавиться.
— Совершенно логично, — выдавливает он.
— Ты в порядке?
— Да. Просто злюсь.
— О, — говорю я. — Надеюсь, на него.
— Конечно, на него.
Он делает глубокий вдох, словно пытается расслабить конечности. Его пальцы на моих бедрах широко расставлены, согревая кожу через майку.
— Ты ему поверила?
— Поверила? Ну, было совершенно очевидно, что он говорит правду.
— Его правду, — уточняет Эйден. — Не абсолютную истину. Потому что, поверь мне, Шарлотта, с тобой все в порядке. Сделать тебе куни – это не часть работы. Это была бы, черт возьми, привилегия. Кто-нибудь, кроме него, делал это?
Я лишь на мгновение замешкалась, прежде чем покачать головой.
— Нет. После этого я никому больше не позволяла. Было проще просто... избегать орального секса.
— Проблема была в нем, Хаос. А не в тебе.
— Ты не можешь знать этого наверняка, — говорю я.
Признаваясь в этом, чувствую себя такой уязвимой. Мне хочется сбежать.
Но это также пугающе-приятно. И я давно не делала ничего подобного.
Взгляд Эйдена, сосредоточенный на мне, теплый и мягкий.
— Ты мне доверяешь?
Мне требуется минута, чтобы ответить.
— Да. Больше, чем следовало бы.
— Тогда поверь мне, когда я говорю, что он был мудаком. С тобой все в порядке... и мне не терпится доказать, что ты ошибаешься.
Я играю с воротником его рубашки.
— Теперь моя очередь задавать вопрос.
— Ах, да. Давай.
— Какой был самый лучший секс в твоей жизни?
Он поднимает брови, и по его лицу расплывается легкая улыбка.
— Серьезно? Это твой вопрос?
— Да. Не оскорбляй мой вопрос своим снисхождением.
Он усмехается.
— Не буду. Ладно, Хаос, если ты уверена, что хочешь об этом услышать...
Внезапно я засомневалась. Я не продумала это как следует. Но я знаю, что не должна испытывать негативных эмоций, когда он говорит о женщинах из своего прошлого.
И, кроме того, именно я сейчас здесь с ним, не так ли? Это должно быть единственным, что имеет значение.
— Это было довольно неожиданно, — говорит он и проводит по моим бедрам большими пальцами, спускаясь к низу живота. — Она была забавной и прямолинейной. Красавица, конечно, но это не главное. Девушка-загадка.
У меня все внутри сжимается. Но я просто киваю.
— О.
— Это было в отеле, и мы вернулись к ней в номер.
— Понятно.
Он наклоняется вперед, и его улыбка становится шире.
— Мы играли в покер, и все переросло в стрип-покер. У нее был вибратор, и я использовал его между ее ног, наблюдая за ней в зеркале и чувствуя, как она кончает вокруг моих пальцев.
У меня отвисает челюсть.
Эйден смеется, притягивая меня еще ближе.
— Ты правда думала, что я говорю о ком-то другом? Никогда, Хаос. Ты лучший секс в моей жизни. Каждый раз с тобой у меня лучший секс.
Глава 48
Эйден
Продюсеры входят в конференц-зал. Кого-то я узнаю, кого-то нет. Среди них ассистенты и несколько звезд реалити-шоу. Они редко бывают здесь, но несколько крупных звезд уже приезжали, чтобы представить свои собственные шоу.
В последние несколько лет я не уделял много времени руководству отделом реалити-шоу. Он стал самой успешной, но наименее престижной частью бизнеса. Прибыль, которую он приносит, субсидирует наши проекты в новостных и сетевых шоу, не говоря уже о сделке, которую я чуть не заключил со стриминговым сервисом.
Стоимость производства реалити-шоу низкая, а привлекательность такого рода развлечений высока. Это необходимое зло.
Все собираются в конференц-зале, и вскоре комнату наполняет тихий гул разговоров. Эллисон, наш руководитель отдела внутреннего программирования, входит с большой папкой в руке.
— У нас есть несколько отличных предложений для новых программ, — говорит она и подходит, чтобы сесть рядом со мной.
Я оглядываюсь через плечо на Шарлотту. Она сидит в кресле в углу комнаты. Ее ноутбук открыт на коленях, пальцы небрежно лежат на клавиатуре. Мне нравится, когда она рядом.
Но ее взгляд прикован к группе людей, рассаживающихся по местам. На ее лице странное выражение, словно она за миллион миль отсюда.
Я направляюсь к ней.
— Эй. Ты в порядке?
Ее ноготь начинает стучать по компьютеру.
— Э-э, что это за встреча? В расписании написано «внутреннее программирование».
— Да, для отдела реалити-шоу. Продюсеры расскажут новости и предложат идеи для шоу.
Для меня присутствие здесь скорее формальность. Основную часть работы сделает команда по контенту. Но Шарлотта хотела прийти и посмотреть, как работает внутреннее программирование в «Титан Медиа», и я с радостью пригласил ее на совещание.
— Ты дрожишь, Шарлотта?
— Я, пожалуй, пропущу эту встречу, — бормочет она и протискивается мимо меня, держа ноутбук под мышкой.
Она мчится прямо к двери мимо группы рассаживающихся людей.
В этот момент ее кто-то останавливает.
— Эй, это ты?
Ее окликает Джефф, один из старших продюсеров, который работает в компании уже больше пятнадцати лет. Сейчас он возглавляет несколько наших самых посредственных шоу, рейтинги которых достаточно высоки, чтобы оправдать его внушительные бонусы.
Я как-то посмотрел серию одного из шоу много лет назад, и больше не повторял этот подвиг.
Он смотрит на Шарлотту.
— Что ты здесь делаешь?
Шарлотта застыла на месте. Я проталкиваюсь мимо сидящих за столом людей, пытаясь добраться до них. Рядом с Джеффом стоит парень примерно моего возраста, который кажется мне смутно знакомым. Сильно загорелый с густыми песочного цветами волосами. Типично голливудская внешность.
— Я... я... работаю здесь, — говорит она.
— Ты работаешь здесь? — спрашивает Джефф.
В его голосе слышится такое недоверие, что я стискиваю зубы.