— Как ты?
Я слабо улыбаюсь.
— Мне нравится. Это приятно.
— Что тебе больше всего нравится?
— Когда ты сосешь... мой клитор.
Улыбка мелькает на его лице, и он кивает.
— Хорошо. Принято.
Он снова наклоняет голову и полностью смыкает губы вокруг моего клитора. Меня пронзает волна энергии, и я невольно стону. Он усмехается, и отголоски его смеха заставляют меня стонать громче.
Поглаживая его волосы пальцами, я просто отдаюсь ощущению его губ на мне. Он так мастерски использует язык, добавляя руки и вибратор и одновременно посасывая мой клитор...
И он сказал, что ему это нравится. Он так неустанно лижет меня, что я понимаю: он не врет. В том, как Эйден ко мне прикасается, ничто не намекает на неприятную обязанность.
Ощущения долгое время восхитительно приятны, а потом я внезапно вспыхиваю. Я так близка к оргазму, что даже сама удивляюсь.
— Эйден, — хрипло говорю я.
Моя хватка в его волосах усиливается.
— Не уверена, но, кажется...
Он скользит языком по моему клитору, и оргазм поглощает меня, заставляя выгнуться на кровати и крепко сжать бедра по обе стороны от его головы.
Эйден не перестает трогать меня все это время. Его язык смягчается, прикосновение губ превращается в поцелуи, но он не останавливается.
Я лежу, измученная и безвольная, а Эйден Хартман лениво покрывает меня поцелуями между ног. Меня пробирает дрожь, когда он касается особенно чувствительного места.
— Совершенство, — бормочет он, снова целуя мои складки. — Ты так хороша, Хаос... так прекрасна.
Он приподнимается на локте.
— А ты думала, что с тобой что-то не так.
Я улыбаюсь ему.
— Давай никогда не вернемся в город.
— Мы можем остаться здесь на ночь.
Он целует мое бедро, не отрывая от меня глаз.
— И я смогу сделать это снова.
Позже я лежу в его объятиях на большой кровати в гостевой спальне. Его рука гладит меня по спине, прикосновения медленные и плавные. Я чувствую себя опьяненной удовольствием, усталой и счастливой.
— Значит, ты бывал здесь не так часто?
— После семнадцати нечасто.
Его левая рука лежит на моем бедре, двигаясь вверх-вниз. Теплая и большая.
— Иногда на летних или зимних каникулах, на праздниках.
— Ты скучал по этому дому?
— Иногда.
Его голос немного хриплый, веки опущены.
— Но мои родители много ссорились. В ругани они были хороши. То ли из-за ссор, то ли из-за их холодности, с ними невозможно было находиться в одной комнате. Здесь не всегда было так весело, как ты думаешь.
— Мне жаль, что твои родители не были... лучше.
— Ага. Мне тоже. Моя мама не плохой человек, просто иногда она вела себя глупо. Была невнимательной, потому что сосредотачивалась на чем-то другом, а не на своих детях.
— Она уехала после скандала.
— Так и есть, — говорит он. — Мы с Мэнди – единственные из нашей семьи, кто остался в городе. Даже папы там больше нет.
Эйден сухо усмехается.
— Он всегда поносил Фресно, а теперь это его дом. В этом есть какая-то ирония.
— Мне жаль.
— Не жалей меня, Хаос, — говорит Эйден.
Он наклоняется и накрывает мой рот своим. Мы так много целовались сегодня, что мои губы распухли, и я ни за что не хочу, чтобы это прекращалось.
— Сейчас у меня есть все, чего я хочу.
Мне хочется утонуть в нем. Прижимаясь к его груди, я закрываю глаза.
— У меня вопрос немного не по теме.
— Валяй.
— Ты хочешь детей?
Его рука снова скользит вверх и вниз по моей спине.
— Верно. Мы еще об этом не говорили. А это важно для мемуаров.
— Абсолютно необходимо, — бормочу я.
— Кажется, я хочу детей. Да. Но если они у меня будут, я не смогу... Я не буду работать так много, как сейчас. Я хочу, чтобы к тому времени «Титан Медиа» была в безопасности, чтобы компании не нужно было мое постоянно участии в ее управлении.
— Ага. Умно.
— Ты хочешь детей?
Я поворачиваюсь и смотрю на его подбородок.
— Не уверена. Раньше я очень хотела. Но теперь, последние десять лет... я не позволяю себе думать об этом.
Если я заведу детей, то должна буду остепениться и остаться на одном месте. Кот в кресле-качалке, годовой абонемент в спортзал и все такое. Постоянный круг друзей. Дом и семейная машина. Возможно, гараж.
И мужчина, с которым мы будем вместе их растить.
— У тебя есть время разобраться, — говорит он.
— Мне почти тридцать.
— У тебя есть время, — повторяет он и прижимается губами к моему виску. — Ты уже неплохо разбираешься во многих вещах.
— О. Правда?
— Да. Например, в том, что с тобой все в порядке и ты имеешь право наслаждаться жизнью.
Он снова целует меня.
— Ты говорила мне, что тебе нравится играть роли.
— Роли? Да.
— Когда ты начинаешь новый писательский проект. Какую роль ты играла здесь, в Лос-Анджелесе? Со мной?
Я замолкаю, кладу руку ему на грудь. Вопрос застает меня врасплох.
— Не уверена, — наконец отвечаю я. — Одну из самых сложных.
— Да?
— Да. Я пыталась играть Шарлотту из большого города. Уверенную в себе. Харизматичную. Не терпящую твоих заскоков.
Я улыбаюсь.
— Но иногда я теряю концентрацию и думаю, что я это просто... я.
Взгляд Эйдена смягчается.
— Мне больше всего нравится именно эта версия, — говорит он. — Та, где есть только ты.
— Знаешь что? Наверное, мне она тоже начинает нравиться.
Глава 56
Шарлотта
В четверг вечером, через два дня после нашего возвращения из Малибу, я сижу на диване в комнате с телевизором.
Девять вечера, мы только что закончили наш ужин, состоявший из еды на вынос. По телевизору идет очередной эпизод «Друзей». Эйден развалился рядом со мной в серых спортивных штанах и футболке, держа на коленях мой открытый ноутбук.
Я тереблю край своей огромной синей футболки, которую я позаимствовала у Эйдена. Я надела ее вместе с пижамными шортами, приняв душ в его огромной ванной комнате. Это было после того, как он вернулся с работы, и мы занялись быстрым жарким сексом у него в постели.
Я уже почти привыкла к этой близости. Каждый день с тех пор, как мы снова начали заниматься сексом.
— Ну как тебе? — спрашиваю я.
Эйден улыбается, не отрывая глаз от экрана.
— Я все еще на первой странице.
— У тебя слишком бесстрастное выражение лица.
— Интересно, — говорит он. — Очень интересно.
Я закатываю глаза и откидываюсь на диван.
— Ужасное слово. Оно может означать что угодно.
— Тсссс, — мягко говорит он. — Я читаю.
У меня мурашки бегают по коже. Уже несколько дней, пока заканчиваю большинство глав мемуаров Эйдена, я работаю над своей собственной историей. Я собираюсь представить свою идею Вере через несколько недель. Если она будет достаточно хороша. Если я решу, что смогу это написать, что все еще под вопросом. Сейчас я не представляю, как выпущу в свет такую книгу, но... может быть, я все-таки наберусь смелости.