Звонит телефон. Я вскакиваю с дивана и ищу его на столике рядом с пустыми коробками из-под китайской еды.
— Черт.
— Кто это? — спрашивает Эйден.
Он все еще лежит, развалившись на диване.
Я встаю и бегу по коридору в свою спальню.
— Родители! Я забыла, что мы договорились созвониться сегодня вечером.
С дивана больше не доносится ни звука.
Я сажусь на кровать и нажимаю кнопку ответа. Черт, надо было закрыть дверь, чтобы не беспокоить Эйдена.
Лица родителей заполняют экран. Они слишком близко к объективу, очки для чтения мамы занимают половину изображения. Папа выглядит обеспокоенным. Но потом моя камера, должно быть, наконец-то заработала, потому что они оба улыбаются.
— Дорогая! — говорит мама. — Ты выглядишь загорелой.
— Ты же не забываешь наносить солнцезащитный крем?
— Нет-нет, я мажусь им каждый день.
Я улыбаюсь им.
— Как у вас дела?
Они рассказывают мне о жизни в Элмхерсте и о продолжающейся ссоре отца с соседом. На этот раз речь идет о расположении забора.
— Захватывающе, — говорю я через несколько минут.
Мама смеется и толкает папу локтем. Он закатывает глаза.
— Речь идет об элементарной порядочности, которая сейчас в полном упадке.
— Ты говоришь как один из тех старичков, которые считали, что в старые добрые времена было лучше, — отвечаю ему с улыбкой.
Каждый раз, когда мы разговариваем, я вспоминаю, как сильно скучаю по ним. Они скоро выйдут на пенсию, и я знаю, что они планируют путешествовать. Не могу дождаться, когда увижу их свободными и счастливыми.
— Нет, я понимаю, что все не совсем так, — говорит папа. — Но это правда, что пятнадцать лет назад Дэйв никогда бы не выкинул эту штуку с забором. Он знал лучше...
— Джон, — смеется мама. — Я люблю тебя, но хочу узнать, чем занимается Чарли. Как дела, дорогая?
Она наклоняется ближе к экрану.
— Ты где-то в другом месте. Не похоже на твою квартиру.
Меня охватывает паника, и я вспоминаю, что на мне его футболка. Футболка Эйдена.
— Да, я не дома, — говорю я.
Мой голос звучит совершенно спокойно и безмятежно. Надеюсь. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отвести взгляд от телефона и не посмотреть в коридор. Эйден все еще на диване, всего в нескольких шагах? Если бы он там был, он бы все это услышал.
Мама шевелит бровями.
— О? Ты встретила кого-нибудь приятного в Лос-Анджелесе?
Мгновение повисает в воздухе. Я могу выбрать любой вариант. Сказать им, что живу в доме героя мемуаров, или солгать, что ночую у друзей.
Первый вариант так и вертится у меня на языке.
Но это лишь вопрос времени, когда они узнают, о ком именно я пишу мемуары. Им это не понравится. Особенно, когда они поймут, что я жила у него дома.
На долю секунды мне хочется повесить трубку.
— Да, — говорю я вместо этого. — Я встретила кое-кого. Но между нами все только начинается.
Мама сияет широкой улыбкой и наклоняется, чуть не отталкивая папу от экрана.
— Правда? Расскажи мне поподробнее, дорогая.
— Он известный актер? — спрашивает папа, оставаясь вне кадра. — Он снимался в каком-нибудь из фильмов, которые я знаю?
— Нет, но я недавно встречала Логана Эдвардса.
Мама вздыхает.
— Ты видела его?!
— Кто это? — спрашивает папа.
Она толкает его локтем.
— Тот мальчишка, который так хорошо сыграл в том фильме про космос, который мы смотрели после Рождества.
— А. Точно.
Папа явно понятия не имеет, о ком она говорит.
— В любом случае, дорогая, кто этот мужчина?
— Он работает здесь, в Лос-Анджелесе, — говорю я и тереблю край футболки за кадром.
— В индустрии развлечений?
Лицо мамы одновременно обнадеженное и настороженное. Я знаю, что они хотят услышать.
— Не совсем. Скорее, корпоративная работа.
Я пожимаю плечами.
— В любом случае, это все еще пока так неопределенно.
— Лос-Анджелес далеко, но там не так уж и плохо, — говорит папа. — Ты спрашивала своего парня, готов ли он переехать в Элмхерст?
Я смеюсь.
— Нет, и я не собираюсь.
— Ладно.
Мы все знаем, что мне больше некомфортно в родном городе. Не после того, как все узнали, что случилось на реалити-шоу. В Элмхерсте маленькое соседское сообщество, и моим родителям приходится жить с моим позором уже почти десять лет.
Но мы любим делать вид, будто ничего не произошло. Мы втроем уже наловчились не замечать слона в комнате. Пришлось.
— Как думаешь, ты захочешь вернуться домой? После дедлайна? — мягко спрашивает мама. — У бабушки день рождения, и мы приглашаем всех твоих кузенов.
— Тебе не обязательно отвечать сейчас, — говорит папа. — Просто подумай об этом.
— Может быть. Напишешь мне дату вечеринки? — спрашиваю я.
Мама улыбается, но улыбка не доходит до ее глаз. Как будто она уже подозревает, что я спрашиваю только из жалости, уверенная, что не приеду. Этот ее взгляд как ножевое ранение. Свидетельство того, что я подвела и разочаровала своих родителей.
— Конечно.
— Дорогая, — говорит папа, — мы все еще не знаем имени человека, о котором ты пишешь книгу!
— Ты же знаешь, я подписала соглашение о неразглашении.
— Да, но мы все равно узнаем через несколько месяцев, а пока никому не скажем, — говорит папа. — Это кто-то, кого я знаю?
— Папа, ты никого не знаешь.
— Это неправда. Я знаю парня, который играл Рокки. И того, который играл Хана Соло!
— Как их зовут?
Он несколько секунд пытается вспомнить, и мы с мамой смеемся.
— Ладно, ладно. Может, я лучше знаю имена их персонажей, — признается он.
— Я тебе потом расскажу, — говорю я.
Этого разговора я боялась последние несколько недель.
— А что твой парень? — спрашивает мама. — Как он с тобой обращается? Он хороший?
— Да, расскажи нам о нем побольше, — говорит папа. — Он ведь не просил тебя подписать соглашение о неразглашении?
Я провожу рукой по затылку.
— Нет, не совсем.
Расстояние от моей спальни до большого дивана в комнате с телевизором кажется мучительно маленьким. Эйден точно это слышит.
— Ну, расскажи нам хоть что-нибудь!
— Он хороший парень, — говорю я, и мои щеки горят. — Забавный. У него хорошая работа. И он трудоголик. Благодаря ему я даже попробовала заняться серфингом. Но, как я уже сказала, еще слишком рано говорить, что мы пара.
— Понятно, — говорит мама, одобряюще кивая. — Он, кажется, замечательный. И он хорошо с тобой обращается?