— Он появился очень... вовремя. Как будто знал, что я там буду. Спросил, не я ли Адель. Представился. Хотя мы и так уже сталкивались.
— Подожди, подожди, — Саша откинулась на спинку стула. — Ты хочешь сказать, он прямо так подошёл? Без всякого повода?
— Ну, почти. Случайный "наезд" у кофейни, извинения, и вот он уже говорит моё имя.
Саша замерла, потом тихо сказала:
— Это странно. Даже для него. Он обычно держится от всех подальше. Про таких говорят — не учится, а “числится”.
— Но он был… нормальный. Даже вежливый. Без высокомерия, как Никита, например.
— Это и напрягает, — мрачно буркнула Саша. — Когда такие, как он, ведут себя “нормально”, это обычно значит, что они что-то задумали.
Адель усмехнулась.
— Ты звучишь как параноик.
— А ты как человек, которому аноним пишет душевные послания, а теперь вокруг него вдруг начинают крутиться влиятельные мужчины. Мне не нравится эта тенденция.
Адель прикусила губу, разглядывая потолок.
— Думаешь, это как-то связано?
— Я не знаю. Но, чёрт возьми, слишком уж красиво всё ложится. Я просто... не хочу, чтобы ты оказалась пешкой в чьей-то игре.
Адель подняла взгляд.
— А если я — не пешка?
Саша приподняла бровь и слабо улыбнулась:
— Тогда вперёд, королева. Но обещай, что будешь говорить мне всё. Особенно, если он снова появится. А лучше — если он заговорит. О чём-то кроме кофе и имён.
Адель кивнула. Где-то внутри у неё закручивалось ощущение, будто она действительно — в самом начале чего-то опасного. Или большого. Или и того, и другого.
Будни затягивали. Привычные, серые, с рваным графиком, с запоздалым кофе и спешкой на пары. Адель словно вновь почувствовала землю под ногами: старалась сосредоточиться на учебе, списке заданий, чтении, которое давалось с трудом.
Иногда всё ещё писал аноним — осторожно, коротко. Но он не появлялся уже несколько дней. Это раздражало, но она научилась это прятать.
Саша время от времени подшучивала:
— Адель, ты всё ещё смотришь на телефон, как будто ждёшь любовное признание от холодильника.
Илья добавлял:
— Или от кофеварки. Но давай честно, если вдруг твой тостер заговорит — ты расскажешь нам?
Они втроём часто сидели в кафетерии в обеденное время. Болтали о преподавателях, обсуждали, кто из однокурсников снова опоздал, кто “проспал семинар”, а кто пришёл только ради бесплатного вай-фая.
Жизнь была вполне нормальной. Почти.
До четверга.
Кафетерий, как обычно, был забит под завязку. Шум голосов, запах картошки и дешёвого капучино. Саша вела спор с Ильёй о том, можно ли считать “Игру в кальмара” философским произведением, когда вдруг разговоры вокруг начали стихать. Почти синхронно.
— Что за...? — Саша нахмурилась и обернулась.
Адель тоже подняла взгляд — и на секунду будто перестала дышать.
В дверях стояли Стас Волков и Кирилл Андреев.
Он. Безупречный. В чёрном пальто, будто с обложки журнала, с той самой ленивой походкой, в которой ощущалась сила и привычка к вниманию. Кирилл — чуть ярче, с открытой улыбкой и выражением лица “я знаю, что мы только что сломали ваш скучный день”.
Шёпот пробежал по рядам, как ток.
— Это Волков?
— Да ты что! Он разве вообще сюда заходит?
— Живой! Настоящий! Я думала, он легенда!
— Смотри, смотри, какой Кирилл… Это же тот Андреев, с ним всегда…
Некоторые девчонки из старших курсов буквально расправили плечи, кто-то стал поправлять волосы, а одна даже, не стесняясь, достала зеркало. Глаза у всех были прикованы к ним.
Адель почувствовала, как Саша медленно повернулась к ней.
— Ты знала? — прошипела она. — Что они появятся?
— Нет, — прошептала Адель в ответ. — Конечно нет. Из-за того, что я пару раз с ним столкнулась должна знать о всех передвижениях его?
— Интересно… — Саша прищурилась. — И куда он смотрит?..
Потому что в этот самый момент Стас Волков действительно смотрел. Через весь зал. Спокойно, уверенно. Прямо на них.
Адель ощутила, как напряглось всё внутри. Он чуть склонил голову — будто в молчаливом “я тебя вижу”.
Саша прошептала:
— Вот чёрт.
Глава 7. Элита?
Они не подошли.
Не сделали ни одного шага в сторону Адель. Даже не сели рядом. Просто прошли мимо — Стас, спокойный, почти безразличный с виду, и Кирилл, чуть улыбаясь, оценивая взглядом всё вокруг, как будто выбирал: кого впечатлить первым.
Но напряжение осталась в воздухе, как после разряда молнии. Разговоры в кафетерии шли дальше, но уже не о философии, не о лентяях с первого курса. Теперь всё вертелось вокруг них.