— Где угодно. Главное — чтобы ты не выглядел тем, кто уже всё просчитал. Иначе она закроется. Слишком умная.
В этот момент дверь приоткрылась. На пороге стоял отец Стаса — Артём Вадимович Волков. Как всегда в идеальной форме, в чёрном, будто сам был тенью.
— Не хочу мешать, — проговорил он, заходя внутрь. — Просто хотел узнать: как идут дела?
Стас встал, коротко кивнул:
— Всё в порядке. Адель постепенно втягивается. Без давления. И… без отторжения.
Отец внимательно посмотрел на него:
— Напоминаю: в первую очередь — договор. Наше слово. Не чувства. Не эмоции.
— Я знаю. Но если можно получить всё сразу — почему бы не попробовать?
Отец Стаса мыкнул:
— Твоя мать бы сказала, что ты опасно похож на меня. Но она бы не ошиблась.
Он посмотрел на Кирилла и добавил:
— Поддерживай его, если начнёт терять почву. Стас — не тот, кто привык что-то завоёвывать. Он просто берёт. Но это — другая игра.
Они ушли через пару минут. А Стас снова посмотрел на экран. На её сообщение. На то, как оно застряло в нём.
Она всё ближе. Даже если сама этого не понимает.
Следующая неделя началась обыденно. Осень продолжала обнимать кампус золотистыми листьями, ветер таскал их по аллеям, студенты вечно спешили: от пары к паре, от кабинета к кофейному автомату. Университет жил привычной жизнью.
Но что-то в атмосфере изменилось.
Адель ощущала это тонко — будто воздух стал гуще. Саша шутила, что это давление от предстоящей контрольной, а Илья вяло поддакивал, жалуясь, что преподаватель по истории философии — скрытый садист.
— Почему у них у всех такая тяга к страданиям? — спросил Илья, растягиваясь на лавке в холле. — Как будто без боли ты не можешь познать Платона.
— Потому что, может, без боли и правда не можешь, — хмыкнула Саша. — Адель, подтверди. Ты у нас сегодня читала до самого звонка.
— Я просто хотела отвлечься, — сказала Адель, закрывая тетрадь. — Всё как-то... непонятно. Мысли путаются.
— О чём именно? — прищурилась Саша. — Не скажешь же, что из-за Никиты?
— Не льсти себе, Саша, — вмешался голос откуда-то сбоку.
К ним подошёл Никита — уверенный, ухоженный, в тёмной водолазке и с привычной полуулыбкой. Он уселся рядом с Адель, демонстративно удобно, как будто всегда был частью этой компании.
— Я, конечно, рад, что вы все тут, но, — он провёл взглядом по троице, — мне нужен повод вытащить вас в люди.
— У нас были планы ничего не делать, — сказал Илья с наигранной серьёзностью. — Очень заняты.
— Это отменяется, — отмахнулся Никита. — В пятницу — вечеринка. У одного старшекурсника. Будет круто. Все будут. Ну, кроме скучных ботаников и преподавателей.
Он посмотрел прямо на Адель:
— Ты идёшь. Серьёзно. Это уже по умолчанию. Иначе — сама знаешь, что будет: я всё равно тебя достану.
Адель закатила глаза, но сдержанно улыбнулась.
— А ты всё ещё думаешь, что наглость — лучшая стратегия?
— Она хотя бы работает, — подмигнул он.
Саша, наблюдая за этой сценой, наклонилась к Илье и прошептала:
— Если он когда-нибудь начнёт цитировать «романтику», я брошу в него стакан.
— Надо будет взять два стакана, чтобы поддержать, — отозвался Илья.
Никита снова обвёл их взглядом, как бы оценивая состав.
— Ладно. Пятница. Вечер. Я пришлю адрес. Не опаздывайте. Адель — особенно ты.
Он ушёл, оставив за собой аромат парфюма и лёгкий осадок его характерного давления.
Саша мгновенно повернулась к Адель:
— Он, конечно, красивый. И у него харизма. Но иногда я хочу закатить ему глаза так, чтобы они остались закатанными навсегда.
— Я не уверена, что хочу идти, — призналась Адель.
— Но ты всё равно думаешь об этом, — заметил Илья. — Особенно после той истории с Кириллом. Не каждый день парень вот так вмешивается. И не каждый день за вами кто-то следит из тени.
Адель на мгновение замолчала. Да, Кирилл. Его появление всё ещё сидело в голове. Так же, как и та необъяснимая вибрация, которая накрывала её вблизи Волкова, даже на расстоянии. А теперь — вечеринка. Слишком много совпадений. Слишком мало ответов.
Саша чуть сжала ей руку:
— Слушай. Пойдём. Вместе. Мы будем рядом. И... кто знает, может, ответы сами найдут тебя.
Адель сидела у себя в комнате, склонившись над тетрадью. Фразы лезли в голову медленно, буквы сливались — мысли всё время ускользали в сторону завтрашнего вечера. Саша с Ильёй уже обсуждали, что наденут, и спорили, кто из них дольше выдержит диджея с его любовью к девяностым.