Адель чуть замялась, но всё же кивнула. Саша только многозначительно фыркнула:
— Если что — кричи. Я умею бросать стакан метко.
Балкон был прохладным, но свежим. Город блестел вдали огнями. Никита оперся о перила, глядя на неё.
— Ты, знаешь, не такая, как все. Это не банальность. Я правда… заметил. И это не даёт покоя.
Адель опустила взгляд, потом встретилась с ним глазами.
— Никита, ты умеешь говорить красиво. Но мне правда комфортнее, когда между нами — чуть больше воздуха. Ничего личного. Просто… я не ищу сейчас ничего.
Он на секунду замолчал. Потом медленно кивнул, скрывая разочарование за легкой усмешкой.
— Понял. Ладно. Спасибо, что честно. Знаешь, многим бы не хватило смелости это сказать.
— Я просто не люблю недосказанности, — спокойно сказала Адель.
Он проводил её обратно, но рядом уже не оставался.
Когда Адель вернулась к Саше, та без слов протянула ей новый коктейль.
— Всё нормально? — тихо спросила она.
— Я сказала, что не ищу ничего. Он понял. Кажется.
— Ха, ты как ледяная королева с дипломом по этике, — выдохнула Саша. — Гордость берет. Пей. За честность и твёрдость духа.
— Ты меня спаиваешь, — фыркнула Адель, но всё же взяла стакан.
Илья вернулся с закуской, оглядел их троицу:
— Надеюсь, вы тут не разрабатываете план свержения старосты?
— Только стратегию выживания на факультете, — отозвалась Саша.
— Ну, если Адель ещё пару коктейлей выпьет, она возглавит революцию.
Они засмеялись.
И вечер пошёл чуть легче. Без Стаса, без Кирилла, без тени. Только музыка, огни, друзья — и ощущение, что в эту пятницу всё можно ненадолго забыть.
Но в глубине, почти незаметно, внутри Адель что-то всё же жило — как слабое напряжение под кожей. Ожидание. Будто кто-то наблюдает. Просто… пока не вмешивается.
На улице было прохладно, но не настолько, чтобы студенты отказывались от удовольствия курить на свежем воздухе или сидеть на бортике подогреваемого бассейна с бутылками в руках. Музыка доносилась из дома приглушённо, вибрацией отдаваясь в стеклах окон и в груди. Где-то смеялись, кто-то спорил, кто-то — обнимался слишком рано для знакомства.
Адель вышла на улицу, чтобы немного проветриться. Саша осталась внутри — увлечённая ожесточённой дискуссией с Ильёй и какими-то экономистами.
— Ну что, решила всё-таки подумать над моим предложением? — снова, как по сценарию, рядом возник Никита.
Адель закрыла глаза на секунду, вдохнула. Потом, глядя на него прямо, сказала спокойнее, чем чувствовала:
— Никита. Я сказала тебе «нет». Не потому что кокетничаю. А потому что это — «нет». Навсегда. Прими это, пожалуйста.
Он, будто не ожидая столь резкой чёткости, моргнул. Помолчал. И, кажется, впервые почувствовал, что это не игра.
Но не он стал причиной следующей сцены.
Сзади, от группы ребят у ограды, донеслось:
— Да что с ней не так-то?
— Надо её остудить, — усмехнулся кто-то другой. — Пусть проветрится, раз такая неприступная.
И всё случилось слишком быстро. Один из знакомых Никиты, одетый в ветровку и с пластиковым стаканом в руке, с шумным смешком подошёл к Адель, обхватил её за плечи и — прежде чем она успела отшатнуться — толкнул прямо в бассейн.
Вода всплеснула высоко, одежда моментально потяжелела. Холод обрушился волной. Тишина длилась мгновение — замерли даже те, кто не видел происходящее, но услышал всплеск. Кто-то охнул. Кто-то начал смеяться.
А потом…
На дорожке у бассейна раздался чёткий, ровный звук шагов. Не спешных, не суетливых. Холодных и уверенных. И вдруг все головы обернулись.
Он шёл от ворот.
В тени уличных фонарей блеснули чёрные ботинки. Тёмное пальто расстегнуто, руки в карманах. Чуть прищуренные глаза — цепкие, как у хищника. Волосы, как всегда, немного небрежно, но идеально уложены.
Кирилл Андреев.
Тот, кто не появляется на вечеринках.
Тот, кто не нуждается в громких словах, чтобы воздух вокруг стал плотнее.
Он шел, не спеша. И люди расступались.
— Кто это?.. — прошептала девушка с другого края площадки.
— Андреев. Кирилл. Лучший друг Волкова… — кто-то ответил почти благоговейно.
Кирилл подошёл к самому краю бассейна и посмотрел вниз.
Адель пыталась выбраться, кашляя и отбрасывая с лица мокрые волосы. Ткань пальто тянула вниз, руки дрожали.
Он протянул ей руку.
— Хватайся.
Голос — низкий, холодный, режущий тишину.
Она колебалась лишь секунду, потом — всё же схватилась. Его пальцы были сильными, уверенными. Он вытащил её из воды одним резким движением.