— Искусственный интеллект бы хотя бы не присылал напоминание о собрании в два часа ночи, — заметила Адель.
Саша зевнула.
— Вот бы нам Тень напоминания присылал. Так, знаешь, холодно и с интонацией обречённости: "Ты забыла, что у тебя семинар. Опять."
Адель невольно улыбнулась, но тут в столовой стало неожиданно шумно.
Вошёл Никита — как всегда с уверенной походкой, как будто он не студент, а хозяин кампуса. Он на ходу поздоровался с кем-то, потом заметил Адель. Напрямую пошёл к их столику.
— Привет, — произнёс он, опираясь рукой о край стола. — Слушай, я подумал, может, всё-таки как-нибудь сходим куда-нибудь? Кофе, кино, не знаю. Можешь выбрать сама.
Саша и Илья синхронно подняли брови. Адель посмотрела на Никиту спокойно, но твёрдо:
— Я не думаю, что это хорошая идея.
— Ты всё ещё злишься за ту вечеринку? — Никита попытался улыбнуться, но взгляд у него стал колючим.
— Я не злюсь. Просто не хочу, чтобы ты продолжал пытаться.
Молчание повисло на несколько секунд. Никита чуть прищурился, будто собирался что-то ещё сказать, но передумал.
— Ладно, твоё право. Но, поверь, я просто хотел быть вежливым.
Он ушёл, но не очень далеко — остановился у стола своих друзей, бросая на Адель взгляды через плечо.
Саша тихо прошептала:
— Какой напор. Даже жутковато.
Илья усмехнулся:
— Адель, ты разрушитель мужской самоуверенности.
Адель пожала плечами, но внутри что-то сжалось. Опять. Внимание, напряжение, лишние взгляды. Всё это выматывало.
Очередь к кофейному автомату тянулась длинной змеёй. Адель, зевая и крепко сжимая в руке карточку, стояла почти у самой машины. Саша осталась за столом — обсуждала с Ильёй, кто из преподавателей в этом семестре наиболее опасен для психики студента. Адель же хотела всего лишь латте и тишины на пять минут.
Кофе выдался слишком горячим. Она машинально сорвала крышку, подула на пар и сделала пару шагов назад, чтобы не мешать остальным.
— Осторожнее, — раздался сдержанный, низкий голос почти над самым ухом.
Она резко обернулась — и столкнулась с кем-то спиной. Или точнее — врезалась. Чашка дрогнула в руке, и следующую секунду тёплая коричневая жидкость расплескалась на чью-то чёрную рубашку.
— О, чёрт... — выдохнула Адель, одновременно отшатнувшись и пытаясь сообразить, кого же она облила.
Её взгляд поднялся, и сердце ухнуло вниз.
Стас Волков.
Холодный, собранный, почти статуя. Он стоял, отводя подальше испачканный край рубашки, и смотрел на неё с выражением, которое было… не злым, нет. Скорее — удивлённым и чуть-чуть насмешливым.
— Отличное начало дня, — наконец проговорил он.
— Я… я правда не хотела. Простите, — начала она, путаясь в словах. — Я отвлеклась, это… глупо вышло. Сейчас салфетки… — она уже метнулась к стойке.
Он не шелохнулся, только наблюдал, как она судорожно достаёт несколько бумажных салфеток и возвращается.
— Если вы мне... — начала она, протягивая руку.
Он не взял салфетки, только хмыкнул — сухо и с лёгкой тенью усмешки.
— Не переживай, я переживу латте. Это, наверное, даже приятно — впервые кто-то из студентов не пытается угодить.
Адель покраснела, отводя взгляд. Стас посмотрел на неё ещё несколько секунд, затем вдруг наклонился немного ближе:
— Хотя, надо признать, ты удивляешь каждый раз.
Он выпрямился и, не дождавшись ответа, пошёл прочь — ровной, спокойной походкой. Кофе, капающий с края рубашки, его, похоже, волновал меньше всего.
Адель осталась стоять с салфетками в руках и ощущением, будто её только что вынесло морской волной на незнакомый берег.
Когда она вернулась за стол, Саша уже поднимала брови:
— Ты видела призрака?
— Я… облила Волкова.
Илья прыснул:
— Ну, теперь ты точно войдёшь в университетскую легенду.
Саша выглядела поражённой:
— Ты его облила?! Волкова?! И он остался жив?! Он поговорил с тобой?!
— Он даже… улыбнулся. Или это было подобие улыбки, — пробормотала Адель, не веря, что рассказывает это вслух.
Саша уставилась на неё с открытым ртом:
— Всё. Я ставлю тысячу, что он — аноним.
— Это нелепо, — пробормотала Адель, но её лицо уже предательски пылало.
***
— Ты не представляешь, — Стас бросил рубашку в корзину для стирки и налил себе воды, — она вылила на меня кофе. Прямо на грудь. Горячий.
Кирилл вытянулся на диване и фыркнул, скрестив руки за головой.
— И ты ещё жив? Не вызвал охрану? Не вызвал дождь и кара небесную?