Отец поднял руку, прерывая их.
— Хватит. Сейчас не время выяснять, кто больше идиот. Надо понять, кто именно слил информацию. Я позвоню в университет, проверим, кто имел доступ к спискам. А ты… — он перевёл взгляд на сына. — Разберись с ней. Лично. Если тебе не всё равно.
Стас стоял в тишине, опустив голову. Пальцы сжались в кулак. Он знал: либо он спасёт ситуацию сейчас, либо потеряет Адель навсегда.
— Я сам всё улажу, — сказал он наконец. — И если надо, пусть весь МГУ узнает, кто она для меня.
Шёпот был вездесущим. Адель слышала его, даже когда никто ничего не говорил.
Она шла по коридору, чувствуя, как взгляды вонзаются ей в спину — обжигающе, предвзято, будто она действительно была виновата.
Саша шла рядом, мрачно сжимая телефон в руке. Илья бросал короткие взгляды на студентов — готов был врезать первому, кто скажет хоть слово.
На стенах по-прежнему висели те самые бумаги:
«Адель Фаридова — не на бюджете. Кто спонсор?»
Кто-то особенно «добрый» пририсовал сердечки и подписи фейковых имён.
Она чувствовала себя как в прозрачной клетке.
В этот момент в корпус вошли Стас Волков и Кирилл Андреев.
Они шли медленно. Спокойно. Но их появление буквально перевернуло воздух в здании.
Словно сама тишина расступилась перед ними.
Кто-то шепнул:
— Волков?
— Что он делает здесь?
— И Андреев тоже…
Волков взглянул на толпу, остановился, а потом — на Адель.
На его лице не было гнева. Ни единой эмоции. Только ледяное спокойствие, от которого мурашки пошли по коже.
Он бросил взгляд на одну из распечатанных бумажек, сорвал её со стены, осмотрел, свернул пополам и бросил в ближайшую урну.
Потом поднял глаза и громко, чётко, почти лениво сказал:
— Если вам настолько скучно жить, заведите хобби. Или, на крайний случай, мозги.
Тишина. Никто не засмеялся. Ни одного слова. Ни одного вздоха.
— Она учится здесь, и будет учиться. На каких условиях — не ваше дело. Поняли?
Он даже не повышал голос. Но этого было достаточно.
Атмосфера сжалась. Университет, казалось, затаил дыхание.
Стас посмотрел прямо на Адель — ни намёка, ни намека на объяснение. Только взгляд — будто он давал понять: «Я рядом. И с этим никто не посмеет играться».
Адель почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Саша стояла рядом с раскрытым ртом. Илья смотрел на Волкова как на оживший миф.
— Это что сейчас было? — прошептала Саша.
— Я… не знаю, — выдохнула Адель, — но... это было… жутко.
Стас развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.
Кирилл, как всегда, шел позади, с кривой усмешкой и прищуром, как будто его больше всего забавляла реакция Адель, а не вся сцена.
Когда они скрылись за поворотом, коридор начал оживать, но уже никто не осмеливался шептаться. Бумажки исчезли с такой же скоростью, с какой появились.
Саша повернулась к Адель и прошептала:
— Ну, если ты всё ещё уверена, что он не в тебя влюблён… я не знаю, в каком мире ты живёшь.
Саша с шумом хлопнула дверью, влетев первой.
— Что. Это. Было?! — Она метнулась к кровати, сбросила рюкзак и уставилась на Адель.
Илья молча прикрыл дверь за собой, прошёл к подоконнику, достал жвачку и угрюмо начал жевать, уставившись в окно.
— Никогда не думал, что он вообще умеет говорить. А тут… как отрезал, — пробормотал он.
Адель села на стул, медленно, осторожно, словно боялась, что под ней рухнет пол.
— Я не знаю, что это было, — прошептала она.
— Он тебя защитил, Адель. В открытую. На весь университет. — Саша села напротив, опираясь локтями на колени. — Да не просто защитил… Он встал как, не знаю, рыцарь чёртов. И никто, ни один из этих змей не пискнул.
Илья усмехнулся, но без насмешки.
— Он сказал ровно столько, сколько нужно, чтобы всем заткнуться. И ни слова больше.
Саша наклонилась ближе:
— А ты уверена, что не хочешь поговорить с ним?
— Нет. — Адель резко подняла глаза. — Потому что если он… если это правда, и это он… То почему всё так? Почему я узнала об этом через листовки на стенах?
Илья сжал губы.
— Потому что у таких, как он, не бывает "нормально". Они всё делают через десять слоёв тумана. Меньше знают — крепче нервы.
Саша вздохнула.
— Может, он просто не хотел давить на тебя. Или… или боялся, как ты отреагируешь.
— А может, — сказала Адель тихо, — он хотел, чтобы я поверила, что всего добилась сама. А теперь… теперь все считают, что я… содержанка.
В комнате повисло молчание.
— Но ты ведь не продалась, да? — тихо спросил Илья. — Ты не знала. Ты боролась, ты училась, ты не пользовалась этим.