Адель на секунду замерла, потом просто написала:
“Не спрашивайте. Просто поверьте мне.”
Скинув геолокацию — достаточно общую, чтобы не выдавать конкретного адреса, — она заблокировала экран и медленно отложила телефон.
— Друзья? — голос Стаса вывел её из раздумий. Он сидел напротив, опершись локтями о стол и слегка наклонив голову, будто бы разглядывал её.
— Да, — кивнула Адель. — Они переживают.
— У тебя с ними... близкие отношения?
— Самые обычные. Но хорошие, — она слегка улыбнулась. — Просто они не привыкли, что я исчезаю без объяснений.
Он не ответил, только продолжал смотреть. Его взгляд был почти слишком пристальным — не влюблённым, не заинтересованным в бытовом смысле. В нём читалась сосредоточенность. Как будто он изучал её, как формулу, как сложную задачу, которую нужно разгадать до мельчайших деталей.
Адель почувствовала, как по спине пробежал тонкий ток.
— Что? — тихо спросила она. — Почему ты так смотришь?
— Думаю, пытаюсь понять, — ответил он после короткой паузы. — Как тебе вообще удаётся оставаться такой... настоящей?
Она удивлённо хмыкнула:
— Это не сложно, когда у тебя в жизни нет особых тайн.
Он усмехнулся — почти иронично.
— Или ты просто хорошо их прячешь.
Тишина между ними сгустилась, но не стала тяжёлой — скорее, напряжённой. Как перед грозой.
Адель взглянула в окно. Утро тянулось лениво, и ничто в этом моменте не выдавало, что за пределами этих стен всё ещё пульсирует её прежняя реальность — с шепотом, подозрениями и тайнами.
— Тебе здесь спокойно? — вдруг спросил он.
Она посмотрела на него:
— Наверное, да. Слишком.
Стас медленно встал, подошёл к окну и, откинув занавеску, посмотрел на улицу.
— Это ненадолго, — тихо бросил он, почти себе под нос. — Спокойствие — это всегда лишь затишье перед чем-то большим.
Адель не сразу поняла, обращался ли он к ней. Но внутри вдруг стало беспокойно — как будто Стас говорил вовсе не о погоде.
После лёгкого обеда, за которым Стас проявил неожиданный кулинарный талант, день словно замедлил ход. Погода была тихой, небо — серым, но не угрюмым, а скорее уютным. Дождь собирался, но не спешил.
Адель, устроившись на широком диване с кружкой чая, чуть подалась вперёд:
— Ты хорошо готовишь. Часто так?
Стас пожал плечами и сел рядом — на расстоянии, не навязчиво.
— Когда нужно. Иногда готовлю, чтобы успокоиться. Или... отвлечься.
Пауза.
— Ты?
— Я умею только яичницу и пасту по настроению, — улыбнулась она. — Хотя мама говорит, что если сильно постараться, можно научиться чему угодно. Только я не особо старалась.
Некоторое время они сидели молча, потом Адель вдруг произнесла:
— Хочешь, я расскажу тебе что-то?
Он бросил взгляд — быстрый, внимательный, и чуть кивнул.
— У меня был щенок. Ну, не совсем щенок. Его нашли под гаражами. Маленький, дрожащий комочек с огромными глазами. Никто не верил, что он выживет. Мы с папой выходили его, тайком от мамы, — она усмехнулась. — Она боялась собак. А потом он стал частью семьи. Бруно. До сих пор со мной. У него какая-то удивительная интуиция. Он чувствует, когда мне плохо. Наверное, он единственный, кому не нужно ничего объяснять.
— Повезло, — сказал Стас, и в голосе его не было иронии.
— А у тебя были... те, кто рядом? — осторожно спросила она.
Он помолчал.
— Были. Но в какой-то момент все оказались либо слишком далеко, либо слишком... рядом. И не туда смотрели.
Ответ был как всегда полуоткрытый, но в нём чувствовалась правда. Своя, сдержанная.
Адель выдохнула и достала телефон. Несколько сообщений Саши и Ильи, новые мемы в чате, но главное — тишина от анонима. Впервые за долгое время он не ответил ей ни на что.
Она набрала:
“Ты здесь?”
Прошло десять минут. Ни звука.
“Сегодня ты какой-то молчаливый.”
Опять тишина.
— Он молчит, — пробормотала она себе под нос, больше как факт, чем как жалобу.
Стас посмотрел в её сторону.
— Кто?
— Никто, — быстро ответила она, убирая телефон. — Так, чат, одна переписка...
Он кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то — будто он отметил это про себя.
Они провели остаток дня спокойно — немного гуляли по окрестностям, потом пили чай у камина, говорили мало. Адель ощущала, как в ней нарастает двойственное чувство: с одной стороны — лёгкость рядом с ним, с другой — будто она стоит у края чего-то большого и неизведанного.
Когда солнце медленно провалилось за горизонт, она впервые подумала, что не хочет, чтобы это короткое бегство заканчивалось.
Когда вечер окончательно окутал дом мягкой темнотой, Стас предложил: