Адель молча кивнула.
— Он... готовил пасту, — сказала она наконец. — Всё было... нормально. Просто… по-другому.
— По-другому? — переспросила Саша. — По-другому как «у нас отношения» или «я влюбляюсь»?
— Я не знаю, — призналась Адель. — Я просто хотела сбежать. А он взял и приехал.
Илья покачал головой, но без осуждения. Напротив, с каким-то новым интересом.
— Знаешь, — сказал он. — Если человек с таким уровнем жизни берёт и приезжает по первому сообщению — он или опасно заинтересован, или... он не такой, каким его все считают.
Адель молча пожала плечами.
Из-за спины вдруг раздались быстрые шаги. Никита прошёл мимо, бросив лишь короткое:
— Ну, конечно. Всё встало на свои места.
Илья сделал шаг вперёд, но Адель его остановила. Она просто посмотрела ему вслед. Без злости. Словно она больше не собиралась ничего доказывать.
Потому что внутри у неё впервые было спокойно. Тихо. И немного страшно.
***
Адель лежала в кровати, телефон в руке. Саша уже давно уснула, Илья ушёл в свою комнату. День был спокойным… на поверхности. Но внутри у неё всё ещё дрожал неотпущенный вопрос: кто же ты на самом деле?
Экран мигнул. Сообщение от Анонима.
Аноним:
Ты не сбежала. Это было неожиданно.
Я думал, ты всё-таки отвергнешь его.
Интересный выбор, Адель.
Сердце дрогнуло.
Она села. Начала печатать.
Адель:
Почему ты молчал всё это время?
Почему ты всё знаешь?
И да. Я уехала. Потому что не могла больше быть в этой тени.
Ответ пришёл быстро.
Аноним:
Я всегда был рядом.
Адель не успела ответить.
Потому что в тот момент её телефон начал вибрировать неистово.
Уведомления.
Множество.
Скрины. Ссылки. Фотографии.
Саша села в кровати, спросонья:
— Что за шум?
Адель открыла одно из сообщений — сообщение от однокурсницы:
"Ты видела? Волков оплатил тебе обучение! Это правда?!"
Она открыла другой чат. Там было фото. Размытый скрин, но с университетского документа. ФИО, номер контракта. И жирно выделено имя плательщика:
Волков Станислав.
— Нет… — выдохнула Адель. — Нет, нет, нет…
Саша подошла, забрала телефон, увидела.
— Он сам…? Он реально…?!
Адель была бледной.
— Он сказал мне, что не имеет к этому отношения.
Она подняла взгляд.
— Он соврал?
Саша молчала. Не знала, как ответить.
И в этот момент Адель вновь получила сообщение.
От Анонима.
Аноним:
Твоя жизнь теперь не принадлежит тебе одной.
Добро пожаловать в реальность, Адель.
Стас стоял у панорамного окна. Телефон дрожал в руке.
На экране — скриншоты из студенческих чатов. Фото платёжки. Его имя. Её имя.
Первые комментарии. Мнения. Ядовитые и сочувственные.
Никаких сомнений — всё стало известно.
— Кирилл… — он резко повернулся к другу, стоявшему у барной стойки. — Это ты?
Кирилл вскинул руки, защищаясь:
— Я понятия не имею, как это утекло. Я не идиот, Стас.
— Только мы с тобой знали. И мой отец. — Голос Стаса был на грани.
Он сорвался с места, схватил куртку.
— Если ты решил "проверить" её таким способом — я тебе этого не прощу.
Кирилл даже не попытался остановить его.
Он уже видел в глазах Волкова не просто злость — там была паника.
Общежитие. Поздняя ночь.
Адель сидела внизу, на лавочке у входа. Пальцы теребили ткань пальто.
Саша осталась наверху — она настояла, чтобы Адель не выходила одна. Но Адель хотела дышать. Хотела понять. Хотела...
Фары.
Чёрный автомобиль подъехал к общежитию.
Он вышел. Всё так же собранный, высокий, в чёрном пальто. Но на лице — не маска спокойствия. А злость. Нервозность.
— Адель. — Голос был чуть хриплый. — Ты в порядке?
Она встала. Смотрела на него, не мигая.
— Это правда?
Он сделал шаг ближе.
— Я хотел, чтобы ты училась. Хотел, чтобы тебе не пришлось беспокоиться...
— На платном? — перебила она. — Я думала, что на бюджете. Что заслужила. Что у меня получилось.
Стас хотел что-то сказать, но она продолжила:
— Ты не сказал мне. Ни тогда, когда появилась первая волна слухов. Ни когда я спрашивала. Ты молчал.
— Я… не хотел, чтобы ты почувствовала себя обязанной. Или униженной. Или как те, кто... просто берёт.
— Я видел, что ты гордая. Ты бы сбежала.
— Да, сбежала бы. — голос её дрогнул. — Потому что это не честно, Стас.
Он подошёл ближе. В его глазах горело что-то настоящее.
— А по-твоему честно — то, как на тебя сейчас смотрят? Эти люди, которые даже имени твоего не знают, но готовы растоптать?