Он стоял у окна. Спокойный. Сдержанный. Но в его взгляде — тень чего-то личного.
Адель замерла.
Он повернулся к ней медленно.
— Мы поговорим. Только ты и я.
Глава 17. Почему я?
Кабинет был пропитан тишиной. Не гнетущей — ощутимой, как напряжённая струна. Адель зашла и закрыла за собой дверь. Стас не подошёл ближе. Он всё ещё стоял у окна, будто пытался найти что-то снаружи — может, ответы. Может, силы.
— Ты знал? — её голос был тихим, но в нём слышалась злость, скрываемое разочарование. — Ты знал, что это всплывёт?
Он обернулся. Его взгляд не был холодным. Напротив — в нём было слишком много.
— Нет. Поверь… я был так же зол, как ты сейчас.
— Ты был зол? — она дернулась. — Стас, вся чёртова стена усыпана листовками, где пишут, что ты за меня заплатил. Как будто я — купленная.
Он нахмурился, его челюсть резко сжалась.
— Ты не купленная. Не смей даже говорить так. Я… хотел тебе помочь. Чтобы ты могла учиться. Жить нормально. Без оглядки.
Адель отвернулась. Она чувствовала, как что-то давит внутри — обида, неловкость, растерянность.
— Ты не думал, что я могу не хотеть помощи? Что я хочу добиться всего сама?
— Я думал, — он сделал шаг вперёд, уже ближе. — Именно поэтому ты ничего не знала. Я попросил отца оформить это через стипендиальный фонд, под видом бюджетного места. Чисто. Без шума. Без лишних глаз.
Она подняла на него глаза.
— И всё равно все узнали.
— Потому что кто-то специально захотел тебя выставить. Это не просто утечка, Адель. Это… удар.
— По мне? Или по тебе? — её голос сорвался.
Он замолчал. Впервые за всё время его уверенность пошатнулась.
— По нам обоим, — честно сказал он. — Но в первую очередь — по тебе. И я за это отвечу. Клянусь.
Она смотрела на него, не зная, что чувствовать. Перед ней стоял тот самый Стас Волков, элита, которого боялись, уважали и обсуждали — а сейчас он выглядел… настоящим.
Уставшим. И вроде бы неравнодушным.
— Зачем ты это сделал? — тихо спросила она.
Он медлил. Долго. И затем, почти шепотом:
— Потому что хотел, чтобы ты осталась. Чтобы была здесь. Чтобы жила своей жизнью, не оглядываясь. А я…
Он не договорил.
Адель отступила на шаг.
— Но теперь я чувствую, что не смогу так просто остаться. Всё, что было — испачкано.
Он резко подошёл ближе. Уже совсем рядом.
— Нет. Не испачкано. Они могут говорить что угодно. Но ты — оставайся собой. Только ты можешь решить, кем быть. А не слухи.
Её дыхание сбилось. Его близость давила, но не физически — эмоционально. Он был здесь, и в его голосе было слишком много чувства.
— Ты знал, что всё это выйдет наружу… когда решил вмешаться в мою жизнь?
— Я знал, что ты одна из немногих, кто этого не заслуживает. И кто… нужен мне рядом.
Тишина.
Адель опустила глаза. Затем, не говоря ни слова, прошла мимо него к двери. Он не остановил.
Но перед самым выходом она обернулась:
— Слишком поздно говорить такие вещи, если ты сам разогнал бурю.
Адель остановилась у двери, рука уже легла на ручку, но мысль не отпустила.
Она обернулась к нему, глаза всё ещё блестели от слёз — не слабости, а перенапряжения.
— Откуда ты вообще узнал обо мне, Стас? — спросила она, тихо, но чётко. — Почему я? Почему не кто-то другой?
Он на секунду замер. Это был тот вопрос, к которому он не подготовился. Или, скорее, который давно ожидал — и всё равно не придумал ответа.
— Случайно, — коротко бросил он.
Его голос был спокойным, почти ленивым, но Адель сразу почувствовала: в нём — не вся правда.
Она прищурилась.
— Случайно?
Он кивнул, не моргнув.
— Однажды... увидел тебя на улице. Это было странно. Ты бросалась в глаза и не бросалась одновременно. Я не знаю… просто запомнил. А потом… библиотека. Университет. Совпадения сложились.
Она молча смотрела на него.
Не верила. Но и не спрашивала дальше.
— Ты плохо врёшь, — тихо сказала она, но без осуждения. — Но я устала. Сегодня мне не нужны больше ответы. Только тишина.
Он кивнул. И в его взгляде впервые за всё время промелькнуло… сожаление.
— Если когда-нибудь захочешь услышать настоящую историю — просто скажи.
— Ты первый узнаешь, — коротко кивнула она.
И вышла, не оборачиваясь.
Дверь за Адель мягко закрылась, отозвавшись глухим щелчком, который эхом прокатился по пустому коридору. Стас остался один.
Он не двинулся сразу — просто стоял, глядя на ту самую дверь, за которой она только что исчезла. Всё ещё ощущая на себе её взгляд, холодный, но не злой. Скорее — уставший. Разочарованный.