— Улыбнись, — прошептал он. — Кто-то ведь должен заснять момент, да?
Щелчок камеры — и всё.
Адель отпрянула с ужасом. Глаза её горели гневом.
— Ты просто отвратителен, — прошипела она.
Но он уже отправлял фото. С ухмылкой.
Особняк Волковых. Поздний вечер.
Стас сидел за камином, просматривая почту. Когда пришло уведомление с вложением, он открыл его машинально.
Фото.
Адель.
Никита.
Поцелуй.
Его рука сжалась в кулак. На стеклянном столе зазвенел бокал, треснувший от удара. Лицо вспыхнуло гневом. Он не верил, не хотел верить — но снимок был предельно красноречив.
Он вскочил. Удары шагов эхом разносились по пустому дому. И тут же он нажал вызов.
— Кирилл. Сейчас. У нас проблема.
Стас стоял у окна, сжимая телефон. Фотография горела на экране, как плевок в лицо. Адель. Никита. Её лицо почти не видно, но его рука явно на её талии. Он склонился близко. Слишком близко.
— Какого черта… — выдохнул он, не отрывая взгляда от экрана. — Я защищал её. Я… я же был уверен, что она не такая, как все эти.
Он швырнул телефон на диван. По комнате прокатилась злая энергия — он метался, как зверь, загнанный в угол.
— Я устроил ей всё. Доверился. Даже отец… — голос дрожал от напряжения. — А она, оказывается, просто играла.
Кирилл, до этого молча стоявший у барной стойки, отпил немного и заговорил:
— Ты в этом уверен? — спокойно, почти устало.
— Ты сам это видел! На фото всё ясно. Никита, тот самый Никита, которого она дважды отшила. И теперь вдруг — поцелуй?
Кирилл усмехнулся.
— Именно потому, что это Никита — я бы дважды подумал. Ты же знаешь, на что он способен, если его эго задето.
Стас замолчал. Это было не то, что он ожидал от Кирилла. Он резко повернулся к другу:
— Ты... ты сейчас её защищаешь? После всего?
— Я не защищаю, — отозвался Кирилл спокойно. — Я просто говорю, что она не похожа на ту, кто стала бы так подло поступать. У неё был шанс — не один. Если бы хотела, давно бы уже воспользовалась.
Стас отвернулся. Лицо его было жестким, челюсть сжата.
— Значит, ты теперь на её стороне?
— Нет. Я просто не хочу, чтобы ты сломал то, что сам же выстроил. Потому что повёлся на фотку и свои страхи.
Молчание.
Стас взял в руки телефон, ещё раз взглянул на фото — на её силуэт, на еле заметную растерянность в позе. Он швырнул его снова, но уже не с яростью — с глухим, раздражённым бессилием.
— Если это была игра… она дорого за неё заплатит.
Кирилл тихо, но твёрдо ответил:
— А если ты ошибаешься… то, может, впервые в жизни, придётся заплатить тебе.
Адель сидела на своей кровати, закутавшись в плед. На телефоне — та самая фотография, которая уже разлетелась по чатам. Её лицо почти не видно, но она знает момент — Никита. Его резкий, внезапный поцелуй. Он держал её за талию, она отшатнулась почти сразу… но этого никто уже не увидит. Не захочет увидеть.
Саша ворвалась в комнату с телефоном в руках и вопросом на лице.
— Ты видела это? — она кивнула на экран. — Ты серьезно? Это было… нарочно?
Адель подняла на неё глаза. Красные от напряжения. Но не от слез.
— Я не знала, что кто-то фотографирует. Я даже не ожидала, что Никита так сделает… Я его оттолкнула сразу. Это всё выглядело не так!
Саша выдохнула и села рядом, уставившись в одну точку.
— Ладно… Но зачем тебе вообще волноваться? Пусть думают, что хотят. Это просто фотка.
Адель опустила голову. Тихо:
— Ты не понимаешь…
— Что не понимаю? Что ты волнуешься, как это отразится на Стасе Волкове?
Адель подняла глаза, полные напряжения, тревоги.
— Да. Именно. Потому что он… Он был ко мне добр. Он столько сделал, хотя мог не вмешиваться вовсе. Он не заслуживает думать, что я — как все. Что я могла вот так. Сразу после всего…
Саша замолчала на секунду, всматриваясь в лицо подруги.
— Почему тебе так важно, что он подумает?
Адель вздохнула. Медленно. И с болью:
— Потому что… я не хочу, чтобы он чувствовал себя преданным. Потому что он, наверное, один из немногих, кто правда видел во мне не просто студентку, не просто девчонку с прошлого района. Я сама не понимаю, почему это так важно. Но это важно.
Тишина.
Саша не перебивала. Адель смотрела в стену, будто надеялась, что ответы проявятся прямо на обоях.
— Он не должен думать, что я его обманула…
Саша тихо сказала:
— Если он правда такой, каким ты его видишь — он поймёт. А если нет… может, ты ошибалась. Но я всё равно с тобой, слышишь?
Адель слабо кивнула. И всё равно — внутри её разрывал страх. Стас знал. И, возможно, уже сделал выводы.