***
Адель долго стояла перед зеркалом. Под глазами — тени, сердце — будто сжалось. В груди пусто и тяжело. Она надела самое нейтральное, собрала волосы, спрятала глаза за очками, надеясь, что станет хотя бы на чуть-чуть менее заметной.
Но как только вошла в здание университета — чувствовала каждое движение, каждый взгляд. Тени вчерашней фотографии еще витали в воздухе. Кто-то улыбался с издевкой. Кто-то просто молчал и наблюдал.
Адель шла по коридору, стараясь не смотреть ни на кого. В голове билась одна мысль: он видел это. он точно видел.
Когда она зашла в кафетерий, первым, кого заметила — был он.
Стас Волков.
Он сидел за столиком у окна, Кирилл — напротив. Свет утреннего солнца падал на его лицо. Но взгляд — был холодным, отстранённым. Как будто он смотрел сквозь нее. Или мимо.
Адель почти замедлила шаг. Но он даже не пошевелился. Не отреагировал. Как будто её не было вовсе.
Хорошо, — подумала она. — Этого ты и хотел. Ты хотел, чтобы я исчезла.
Она прошла мимо, сжав пальцы в кулаки, и опустилась за самый дальний столик. Не почувствовать ничего — не получилось. Боль навалилась, как груз.
Тем временем, за окном, за стеклом — у окна, где сидели Стас и Кирилл, диалог шёл совсем в другом ритме.
— Ты так и будешь молчать? — спросил Кирилл, откусив от круассана.
— Да, — резко бросил Стас, глядя в чашку с кофе. — Пусть живет своей жизнью.
Кирилл покачал головой.
— Ты так говоришь, будто у неё вообще не было шансов. Даже не дал ей объяснить. Ты ведь знаешь, что это была подстава.
Стас не ответил.
Кирилл откинулся на спинку стула, посмотрел на друга внимательно и, понизив голос, добавил с легкой усмешкой:
— Будь осторожен, Станислав. Это всё же твоя будущая жена.
Стас резко поднял на него взгляд. В его глазах вспыхнуло что-то опасное.
— Не говори так. Особенно здесь.
Кирилл лишь хмыкнул и посмотрел в окно. Но сказал нарочно чуть тише, почти себе под нос:
— Как бы ты ни злился — ты всё равно к ней вернешься. Потому что таких, как она, у тебя никогда не было. Ни в школе, ни в списках.
Стас сжал челюсти. Пальцы на чашке чуть побелели от напряжения. Он молчал. Он не мог не думать о ней. Даже сейчас.
Глава 19. Хватит.
Жена.
А сейчас?
Сейчас он даже не может подойти к ней. Не может говорить с ней, не может просто… быть рядом. Он же сам поставил эту стену. Своими руками.
«Она не такая. Не могла бы…»
Но эта чёртова фотография. Этот чертов поцелуй. Это лицо Никиты, мерзкое, самодовольное — он хотел разорвать его. В клочья.
Он сжал кулаки, чувствуя, как бешенство вновь поднимается внутри.
«А если это была просто игра? Если она использовала его? Если она все уже заранее знала о их договоре? Деньги, статус, внимание — всё это уже было. Почему она должна быть другой?»
Голос Кирилла всё ещё звучал в голове, слишком разумный:
"Ты всё равно к ней вернешься. Потому что таких, как она, у тебя не было."
И в этом была правда. У него действительно никогда не было такой, как она. И, возможно, не будет. Если он продолжит вести себя как сейчас.
Он закрыл глаза, склонился к столу, будто пытаясь выдохнуть весь хаос изнутри.
Вечер. Комната Адель в общежитии.
Снаружи подул холодный ветер — декабрь который подкрался незаметно чувствовался во всем: в хрупком свете за окном, в дыхании батарей, в том, как легко дрожали руки, будто не от холода, а от изнутри.
Она всё прокручивала в голове: день, фото, взгляды в коридоре, холод в глазах Стаса, его полное молчание.
Она никогда не видела его таким — чужим.
Саша и Илья ввалились в комнату почти одновременно. У Саши в руках был термос и бумажный пакет.
— Это какао и пирожки, — сказала она деловито, ставя всё на стол. — Мы провели консилиум и решили, что ты не можешь страдать в одиночестве. Это незаконно.
Илья бросил взгляд на Адель:
— Ты выглядишь так, будто неделю жила в библиотеке и читала Уголовный кодекс. Что происходит?
Адель прикусила губу, пытаясь не разрыдаться. Но голос всё равно сорвался:
— Я не знаю… я правда не знаю…
Я просто не понимаю, почему он выбрал меня. Почему он был таким. Почему теперь молчит. Почему… всё так.
Саша присела рядом, приобняв её за плечи.
— Потому что он идиот, как и все остальные. Или, — она прищурилась, — он просто растерян. Как и ты.
Но это не повод уходить в нору.