— Понимаешь, я не могу не злиться, — произнёс он, сжав челюсть. — Потому что я не знаю, кто ты на самом деле. Потому что я чувствую одно, но вокруг происходит совершенно другое. А ты стоишь здесь и хочешь, чтобы я просто забыл…
— Я ничего не хочу забывать, — перебила она тихо. — Я просто хочу, чтобы ты услышал меня.
— Я слышал, Адель! — голос его стал громче. — Я слышал, как все вокруг обсуждали, как ты отказала одному, а оказалась рядом с другим. Я слышал, как они шептали, что ты просто…
— Хватит… — прошептала она. Губы дрожали, глаза блестели от слёз.
Стас всё ещё кипел — от злости, от растерянности, от того, как она смотрела на него. Он шагнул ближе, но не знал, зачем. Возможно, чтобы поставить точку. Или, может, чтобы понять — правда ли она была той самой.
Но в следующий момент Адель сделала то, чего он совсем не ожидал.
Она просто…
обняла его.
Без слов. Без объяснений. Без защиты.
Просто прижалась. Плотно, сильно — будто боялась, что если отпустит, всё исчезнет.
Голова уткнулась в его грудь, пальцы судорожно вцепились в ткань свитера.
— Мне больно, — прошептала она сквозь слёзы. — Я устала. Я всё это время держалась, Стас. А теперь — не могу больше. Пожалуйста, просто… не отталкивай меня.
Он не шелохнулся. Только слушал, как она плачет. Как дрожит.
И внутри него что-то медленно… рушилось.
Он поднёс руку к её спине — неуверенно, как будто боялся, что она исчезнет от прикосновения.
А потом — крепко прижал к себе.
— Мне просто хотелось, чтобы ты был рядом, — прошептала она, не отрываясь от него. — Без всего этого. Без слухов. Без денег. Без страха.
Он закрыл глаза.
— Я здесь, Адель.
И на какое-то мгновение — всё затихло.
Даже звонки с телефона в её сумке. Даже мысли. Даже Кирилл, сидящий в машине у ворот, и весь мир за их спинами.
Были только они.
И та хрупкая, почти потерянная искренность, которую они всё это время пытались прятать.
Из-за полуоткрытой двери в холл, слегка прикрытой тяжелой бархатной портьерой, всё было видно как на ладони.
Старший Волков стоял в глубине просторного кабинета, откуда обычно вел свои немногие беседы вне офиса. Сегодня он не стал вмешиваться. Просто наблюдал. Сначала со скепсисом. Потом — с интересом. А затем, на его лице появилось почти незаметное, но вполне одобрительное выражение.
Он видел, как его сын — тот самый, что с ранних лет отгородился от всех, кто был хоть как-то "не в системе", — стоял, не двигаясь, глядя на эту, казалось бы, обычную девочку. Видел, как её голос заставил его смягчиться. Как объятие сломало его гнев. И как руки Стаса медленно, почти с благоговением, легли ей на спину. Он слегка наклонил голову. Внутри него мелькнула мысль, которую он редко допускал к себе всерьёз:
"Она ему действительно небезразлична."
Не интрига.
Не каприз.
Не проверка.
— Ну что ж… — тихо произнёс он себе под нос, сложив руки за спиной. — Видимо, не ошибся я в ней.
Он не нуждался в точных словах. Он видел больше — то, что выражали глаза. Движения. Тишину между репликами.
Адель уже не играла роль.
Она была настоящей. И, похоже, действительно что-то начала чувствовать к его сыну. Если чувства взаимны — договор будет лишь формальностью. А если нет…
Он знал: время расставит всё по местам.
Стас застыл в объятии. Тепло её рук, внезапное, беззащитное, лишённое игры, сбило его с толку сильнее любого спора. Он почувствовал, как её плечи сотрясаются от сдерживаемых всхлипов, как она уткнулась лбом ему в грудь и замолчала.
Он молча прижал её крепче. Ни одного слова. Только дыхание. Только тишина.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она подняла глаза. Губы дрожали, взгляд всё ещё растерянный.
— Я просто… — выдохнула она. — Я не знала, к кому ещё идти.
— Тсс. Не надо объяснять, — ответил он хрипло, мягче, чем когда-либо. — Сейчас не время для этого.
Он отстранился чуть-чуть, чтобы заглянуть ей в глаза, и добавил серьёзно:
— Поехали со мной. У меня есть отдельная комната в общежитии, про которую никто не знает. Там спокойно. Там… можно будет всё обсудить. Без людей. Без взглядов. Без Кирилла. Без этих… комментариев.
Адель смотрела на него, чуть прищурив глаза, будто всё ещё не верила, что он перед ней — настоящий, без маски. Потом медленно кивнула.
— Только я не хочу, чтобы ты думал, будто я бегу от проблем. Я просто не могу больше одна…
Стас мягко усмехнулся:
— Ты не одна.
И я не дам, чтобы ты снова осталась одна.
Он снял с вешалки своё тёплое пальто, накинул на её плечи и взял ключи.