— Пошли. Пока никто не мешает. Там расскажешь всё, что хочешь. Или просто посидим. Без слов. Я всё равно останусь.
Глава 20. Доверяй.
Они ехали молча. Улицы, залитые предвечерним светом, проплывали за окнами машины, словно фон для чего-то давно назревшего. Адель сидела, крепко сжав ремень безопасности, будто в этом ремне было хоть что-то устойчивое. Стас время от времени бросал на неё взгляды, но не торопился говорить.
Общежитие встретило их прохладой. Через боковой вход, по знакомому, но почти всегда пустому коридору, он провёл её к своей комнате — той самой, о которой никто не знал.
Внутри было тихо. Немного стерильно, но по-мужски аккуратно: чёрный плед на диване, книги на полке, кружка с кофе на подоконнике, недопитая.
Стас положил ключи на тумбу, снял куртку.
— Присаживайся. Здесь никто не найдёт. Даже мой отец редко сюда заходит.
Адель прошла внутрь, растерянно осматриваясь, и опустилась на край дивана. Стас сел в кресло напротив, положив руки на подлокотники.
— Спасибо, — сказала она сдержанно, но искренне. — Что не отвернулся.
— Я не мог, — ответил он просто. — Даже если бы хотел, у меня бы не вышло.
Ты слишком глубоко сидишь у меня внутри. И слишком давно.
Она опустила взгляд.
— Все теперь смотрят на меня, как на... на ту, кто…
— Пусть смотрят, — перебил он спокойно. — Им просто удобно думать, что ты кому-то что-то должна. Они не хотят видеть в тебе сильного человека, потому что это пугает.
— Я не просила платить за мою учёбу, — сказала Адель чуть громче, с нажимом. — И не знала, что это делал ты. Мне никто не говорил.
— И я не собирался говорить, — отозвался он. — Мне не нужно было, чтобы ты знала. Это было решение… для тебя. Не ради благодарности.
Он замолчал, и в наступившей тишине её дыхание вдруг стало громче. А потом Адель подняла глаза:
— Почему я? Почему из всех — я?
Стас сжал пальцы в замке.
— Потому что ты другая. Потому что ты не фальшивая. Потому что ты не пыталась понравиться. Потому что ты жила, как будто в тебе и без того было достаточно — и мне это... снесло крышу.
И я просто хотел, чтобы ты могла идти дальше. Без долгов. Без страха.
Адель тихо кивнула, глядя в пол.
— Я не знаю, что будет дальше. Но сейчас… мне не хочется быть одной.
— И ты не будешь, — твёрдо сказал он. — Пока ты не попросишь — я рядом.
Адель медленно подошла к окну. За стеклом гудел вечерний город — огни, редкие фигуры прохожих, запоздалый автобус. Шум снаружи не достигал комнаты, здесь было странно тихо. Словно мир, в котором она пряталась всю эту бурю, был заперт именно здесь.
— У тебя тут... по-домашнему, — сказала она, слегка улыбнувшись, глядя на его полку с книгами. — Не думала, что ты читаешь.
— Я многое не афиширую, — усмехнулся Стас, подходя ближе. Он остановился в шаге, не вторгаясь, давая ей выбор — как всегда.
Она обернулась. Их взгляды встретились, и в глазах Адель не было ни обиды, ни страха — только усталость и... облегчение. Тонкое, почти незаметное.
— Можно я просто... — Она запнулась и посмотрела на диван. — Просто посижу спокойно? Без слов. Без напряжения. Просто… быть.
— Конечно, — мягко ответил он.
Она прошла обратно и устроилась на диване, поджав ноги, завернувшись в плед, лежащий рядом. Стас не садился сразу — он взял ей стакан воды, поставил рядом, приглушил свет. Потом — не говоря ни слова — сел чуть поодаль, взял книгу, но не открывал её.
Минуты тянулись неторопливо. Тепло от лампы, от пледа, от присутствия рядом живого, надёжного человека, которого не нужно было больше проверять — всё это обволакивало Адель, как безопасный сон после долгой бессонницы.
— Знаешь, — сказала она, не открывая глаз, — я всё ещё боялась, что проснусь и окажусь в той общаге, где стены шепчут…
— А теперь что?
Она приоткрыла глаза и посмотрела на него.
— А теперь... я не хочу просыпаться.
Он чуть наклонился, не приближаясь опасно, но достаточно, чтобы она почувствовала: он рядом. Точно. Надёжно. Без условий.
А потом — неуловимо — она позволила себе соскользнуть с края напряжения. Голова её легла на его плечо, движения были нерешительными, словно она проверяла — можно ли. Он не шелохнулся.
Стас просто остался сидеть, позволив ей быть. Не задавая вопросов. Не торопя.
Она впервые за долгое время позволила себе расслабиться.
Спустя полчаса Стас встал с дивана, потянулся и с привычной деловитостью сказал:
— Я заказал пиццу. Через десять минут будет. Надеюсь, ты не против ананаса?
— Если ты сейчас скажешь, что любишь гавайскую, я, возможно, всё переосмыслю, — поддразнила Адель, приподнявшись на локтях.