— Ты что, встала раньше меня? — удивлённо прищурилась Саша, завязывая волосы в небрежный хвост.
На ней был уютный свитер, а взгляд — немного рассеянный, но… лёгкий. Как будто что-то в ней изменилось за ночь. Освободилось.
— Просто не спалось, — ответила Адель, улыбаясь.
Саша прищурилась внимательнее.
— Подожди… ты что, влюбилась ещё сильнее, да?
Адель чуть смутилась, но не стала ничего скрывать. Слишком многое случилось за последние дни — и она больше не хотела прятаться.
— Я… больше не пишу анониму, — призналась она, осторожно подбирая слова. — Я… выбрала. И это чувство — оно настоящее.
Саша замерла, опершись локтем на стол.
— Значит, всё-таки Стас? — выдохнула она. — А я-то думала, ты будешь мучиться ещё полгода, как в этих сериалах.
Адель усмехнулась, но в её глазах была тень нежности.
— Знаешь, Саш, мне кажется… впервые за долгое время я не боюсь того, что чувствую. Даже если всё это сложно, даже если всё непонятно… Я просто хочу быть с ним. Без масок.
Саша подняла брови, присвистнула и села за стол.
— Ну тогда я официально разрешаю тебе быть счастливой. Но предупреждаю: если он хоть раз заставит тебя плакать — я разберусь с ним лично. Я и Илья. И Бруно. Втроём.
Адель рассмеялась, и это был настоящий смех — чистый, лёгкий, как первый солнечный луч после долгого дождя.
— Договорились, — кивнула она. — Но, если честно, надеюсь, что вы так и не получите повода.
Утро началось рано, хотя Стас и не планировал вставать так рано — просто не спалось.
Он перечитывал это сообщение уже раз пятнадцать. Каждую строчку. Каждое слово.
Он встал с кровати, подошёл к окну и распахнул шторы. Внизу уже мелькали студенты — кто с рюкзаком, кто с термокружкой, кто бежал, кто зевал.
Он посмотрел на отражение в стекле: усталое, но какое-то... спокойное.
— Она выбрала, — тихо проговорил он вслух.
Впервые за долгое время сердце отреагировало не тревогой, не напряжением, а чем-то похожим на уверенность.
Если она выбрала, значит, не случайно. Не из жалости. Не потому что обязана. А потому что — чувствует.
Он переоделся, наскоро позавтракал, и уже собирался выходить, когда в комнату зашёл Кирилл, с чашкой кофе и неизменной ухмылкой.
— О, ты сегодня прям светишься. Признание в любви, что ли, получил?
Стас ничего не ответил. Только мельком посмотрел на него.
Кирилл фыркнул.
— Ну ладно-ладно. Но знай: если ты начнёшь портить, как обычно, я буду рядом, чтобы пихнуть тебя в бок и напомнить, что такое счастье не каждому даётся.
Стас на секунду замер. А потом, неожиданно, просто кивнул:
— Я знаю.
Университет жил своей утренней суетой: студенты спешили на пары, преподаватели с кофе в руках шагали по коридорам, кто-то зевал, кто-то пересматривал конспекты прямо на ходу.
Адель стояла у аудитории, прижимая к груди тетрадь. Вроде бы всё было, как обычно. Но внутри — нет. Внутри всё дрожало.
Саша что-то рассказывала рядом, даже смеялась, но Адель слышала её словно сквозь вату. Она ждала. Не признаваясь себе в этом — но ждала.
И когда в коридоре показалась знакомая фигура — высокая, прямая, в тёмном пальто, с чуть небрежно зачесанными назад волосами — сердце сжалось, а потом как будто перепрыгнуло один удар.
Стас.
Он шёл уверенно, но не спеша, как будто точно знал, что её увидит. Как будто и не хотел видеть никого больше.
И увидел. Их взгляды встретились.
Адель не сразу поняла, что дышать стало труднее.
Он подошёл ближе. Молча.
Саша как будто почувствовала атмосферу и тихонько отошла, пробормотав, что ей нужно кое-что распечатать.
— Привет, — негромко сказала Адель.
Стас чуть кивнул.
— Привет.
Пауза.
— Ты хорошо спала? — спросил он.
— Да. Спасибо, — она опустила взгляд, потом снова подняла. — А ты?
Он посмотрел на неё внимательно, чуть дольше, чем просто «вежливо посмотреть».
— Лучше, чем за последние недели, — честно признался он.
На секунду снова наступила тишина. Но в ней не было неловкости — только что-то тёплое, едва заметное. Как будто они оба поняли: всё только начинается. И что-то между ними действительно сдвинулось.
— Может, после пар… прогуляемся? — вдруг предложил Стас.
Адель прикусила губу, но глаза её засветились:
— Только если ты купишь мне кофе. В прошлый раз я его вылила. На тебя.
Он усмехнулся, покачал головой:
— Ладно. Один кофе — и только ради восстановления справедливости.