Она отвела взгляд. Снова звёзды, словно на них проще смотреть, чем в его глаза.
— А если я всё испорчу?
— Уже испортила, — хмыкнул он. — Я думал, ты будешь бояться, держаться подальше, а ты — в Maybach села, в халате дверь открыла, с друзьями меня посадила за один стол.
Адель улыбнулась сквозь смущение. Ветер тронул её волосы, и в следующий момент она почувствовала, как он легонько убрал прядь с её лица. Его пальцы скользнули мимо скулы. Одно невесомое прикосновение. Граница.
Сердце у неё пропустило удар.
Он смотрел на неё внимательно, будто ждал, отступит ли она. Она не отступила.
— Ты правда не боишься? — снова спросила она.
— Только одного, — ответил он серьёзно. — Что однажды ты исчезнешь. Скажешь, что всё это ошибка. Что я тебе никогда не нужен был.
Она не знала, что ответить. Поэтому просто взяла его за руку. Несмело. Осторожно. Но крепко.
Он сжал её ладонь в ответ — молча. Ни лишнего слова, ни движения. Просто стояли, глядя на звёзды, будто договорились хранить этот момент в памяти — как доказательство, что что-то между ними уже началось.
Не официально. Не вслух.
Но началось.
Они продолжали стоять рядом, его пальцы всё ещё едва касались её руки. Было слишком тихо, слишком близко, и Адель чувствовала, как внутри всё дрожит от напряжения. Её взгляд скользнул по его лицу — привычно серьёзное, сосредоточенное, но в глазах пряталась какая-то мягкость, которую он сам, возможно, и не замечал.
Не раздумывая, не давая себе времени испугаться, она потянулась вперёд и легко, совсем невесомо, поцеловала его в щёку.
— Спасибо, — прошептала.
Он замер. Совсем на секунду. Его взгляд стал внимательнее, дыхание чуть сбилось. Но прежде чем он успел что-то сказать, Адель вдруг резко отступила назад, нагнулась — и запустила в него снежком.
— Ну что, Волков, расслабился?
Снежок попал точно в плечо, и Стас только моргнул от неожиданности.
— Ты серьёзно? — усмехнулся он, стряхивая снег с куртки.
— Более чем, — засмеялась она и бросила второй. — Догоняй, если сможешь!
Адель развернулась и побежала через заснеженный двор, смеясь, как в детстве. Стас, секунду поколебавшись, рванул за ней.
— А ну стой! — кричал он, ловя снежки, которые сыпались один за другим. — Я тебя сейчас в сугроб закопаю, маленькая террористка!
Снег хрустел под ногами, воздух резал щёки, а смех отдавался эхом между деревьями. Адель чувствовала, как с души уходит всё напряжение последних недель. Только она, он и этот безумный, смешной вечер.
Когда он всё-таки поймал её, она хохотала, запыхавшись, а он просто держал её за талию, не отпуская, и смотрел в глаза.
— Вот так, значит? Сначала поцелуи, потом нападение, — сказал он тихо, почти с улыбкой.
— Надо же как-то уравновешивать, — выдохнула она, всё ещё смеясь.
Он не отпустил её сразу. И Адель, впервые за долгое время, не захотела, чтобы этот момент заканчивался.
Когда они вернулись в общежитие, всё ещё покрытые снегом и с розовыми от мороза щеками, в комнате у Стаса царила тишина и тепло. Он включил приглушённый свет и быстро поставил чайник. Адель всё ещё смеялась, стряхивая снег с волос и шарфа.
— Я вся промокла, — пробурчала она, всё ещё дрожа от холода и смеха. — Пальцы не чувствую.
— Сейчас, — сказал Стас, уже роется в шкафу. — На, держи. Это мой худи. Большой, тёплый — в самый раз.
Она надела его свитер прямо поверх своей футболки, и ткань приятно обволокла плечи, пахнущая им — терпко, немного мятно, и... безопасно.
Пока он наливал чай, она села на диван и укрылась пледом. Вскоре он присоединился, поставив две кружки на маленький столик перед ними.
— Всё ещё злишься на меня? — вдруг спросила Адель, глядя в пар над чашкой.
Стас повернулся к ней, задержал взгляд, но в этот раз не ушёл от ответа:
— Нет. Я... не злюсь. Я просто... запутался. И боюсь, наверное.
— Боюсь? — переспросила она, удивлённо.
Он кивнул.
— Да. Я ведь всю жизнь жил по плану. Чётко. Расчётливо. А тут ты. И всё пошло не по плану. Сначала — интерес. Потом — забота. А потом... — Он запнулся, провёл рукой по волосам. — Потом я понял, что уже не могу остановиться.
Адель прижала колени к груди и опустила подбородок, слушая его, как будто каждое слово было на вес золота.
— Я думала, ты просто играешь, — прошептала она. — Что тебе просто скучно. Что я — часть какой-то интриги.
Он медленно покачал головой.
— Нет, Адель. Это не игра. Не интрига. Я сам себя не узнаю, когда рядом с тобой. Это пугает.