Она тихо улыбнулась. Грусть в уголках глаз, но и что-то светлое.
— Я тоже не знаю, что со мной происходит, — призналась она. — Ты... другой. Не тот, каким кажешься снаружи. Холодный, резкий — но при этом умеешь молчать так, что я чувствую себя понятой. И заботишься так... будто это важно.
Стас смотрел на неё молча. Потом протянул руку и сдвинул плед, поправляя его на её плечах. Его пальцы скользнули по её запястью — чуть дольше, чем нужно.
— Знаешь, — тихо сказал он. — Иногда мне кажется, что если я скажу тебе всё — ты испугаешься. Или уйдёшь.
— Скажи, — прошептала она, не отводя глаз. — Не сейчас. Но когда будешь готов — скажи. Я останусь.
Они замолчали. Чай остывал, плед тёпло обвивал их плечи, а комната словно сжалась до двух сердцебиений и одного взгляда.
И в этот вечер между ними не было слов о свадьбе, о контрактах, о слухах и боли. Только двое. И тишина, в которой наконец стало немного легче дышать.
Глава 22. Желание на Новый год.
Особняк Волковых. Поздний вечер. Кабинет.
В просторном, пропитанном запахом дорогого табака и полированной древесины кабинете царила привычная тишина. За массивным письменным столом сидел Александр Волков, отец Стаса. Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла, сдержанно, но удовлетворённо улыбаясь.
— Всё идёт как надо, — произнёс он, глядя в сторону окна. — Он влюбил её в себя. Это даже быстрее, чем я ожидал.
Дарья, его жена, стояла у книжного шкафа, прижав руки к груди, словно хотела унять странное волнение внутри.
— Ты говоришь об этом как о выигрыше в шахматной партии, — тихо заметила она. — А это… чувства. Живые. У девочки не простой характер, она тонко чувствует. Если она узнает правду — всё может рухнуть.
Александр лишь усмехнулся.
— Адель уже влюблена, это видно по ней. Мальчик тоже не играет. Он вложился. Не так, как раньше — хладнокровно, из расчёта. Сейчас всё по-настоящему. И это к лучшему.
— Но она же не знает о договоре, — настаивала Дарья. — Не знает, что их судьбы были решены задолго до того, как они познакомились. Что её отец согласился… ради возвращения бизнеса, ради выгоды. Ты не думаешь, что для неё это будет предательством?
Александр встал и подошёл к жене, положив руки ей на плечи.
— Знаю только одно: если она действительно его любит — она простит. Или хотя бы… попытается понять. А если нет — значит, он ошибся. И тогда лучше всё рухнет сейчас, чем потом.
Дарья взглянула в его глаза. В них не было жестокости — только расчёт и уверенность. Но внутри неё что-то всё равно тревожно дрожало.
— Ты делаешь ставку на любовь. Но любовь — это не контракт. Её нельзя гарантировать.
— Зато можно распознать, — спокойно ответил он. — И она уже рядом.
Поздний вечер. Комната Стаса. Тепло, уютно. Пледы, чашки с остатками чая. Оба уже не говорили о важном — просто сидели рядом, в молчаливом, почти хрупком спокойствии. В окне мерцал снег.
Адель смотрела на пар, поднимающийся из своей кружки, будто собираясь с мыслями. И вдруг, без подготовки, сказала:
— Завтра Новый год.
Стас кивнул, мельком взглянув на неё.
— Угу. Даже не верится.
— А можно… ты отвезёшь меня к родителям? — она повернулась к нему, слегка виновато. — Я не хотела тебя нагружать, просто… хочу приехать сама. Не на такси. Не на поезде. Не одна.
Он приподнял бровь, при этом сдержанно улыбнувшись.
— Конечно отвезу. Во сколько?
— С утра, если получится. Чтобы успеть к обеду. Мама будет готовить целую гору еды, как обычно… — она чуть вздохнула, — и я должна быть там.
Стас кивнул, наблюдая за ней. Он заметил, как она избегала прямого взгляда. Что-то было в этом странное. Слишком ровный голос, слишком тихий.
— Тебя что-то тревожит? — спросил он мягко.
— Просто Новый год, — ответила Адель, чуть дрогнув. — Просто хочется всё сделать правильно.
Он не стал настаивать. Лишь подошёл ближе и слегка сжал её руку.
— Значит, завтра едем.
***
Уютный двор частного дома, припорошенный свежим снегом. Машина медленно подъехала к воротам. Адель огляделась — всё так знакомо, но будто немного изменилось.
Стас заглушил мотор, обернулся к ней и сказал спокойно:
— Приехали.
Адель кивнула, но не спешила открывать дверь. Она повернулась к нему, немного неловко теребя варежки в руках.
— Слушай... Я бы пока не хотела тебя знакомить с родителями. — Она замялась, добавляя с улыбкой: — Ну, повода же нет. Ты ничего не говорил... про нас.
Стас, не удержавшись, тихо засмеялся. Его голос был мягким, но в нём читалась уверенность:
— Повод есть. Ты моя. Моя девушка.
Адель опустила глаза, но уголки её губ потянулись вверх. Тепло, почти сияние проступило в её взгляде. Она улыбнулась: