— Не смей, — тихо, но жёстко сказал Стас. — Если я потеряю её из-за этого дерьма — вмешательство сделает только хуже. Я сам всё решу.
— Тогда решай, — отец вернулся к бумагам. — Время пошло.
Руки дрожали. Грудь сдавило так, что казалось — воздуха нет вовсе. Адель металась по комнате, не в силах остановиться. В голове крутились обрывки разговора со Стасом, голос родителей, слово контракт — будто грязное пятно на всей её жизни.
Она схватила телефон, открыла привычный чат. Аноним.
Адель:
Мне нужна помощь. Прямо сейчас.
Я не знаю, куда идти. Мне нужно исчезнуть. Пожалуйста.
Ответ пришёл почти сразу. Без вопросов. Без удивления.
Аноним:
Хорошо. Я пришлю за тобой машину. Через 20 минут. Будь готова. Возьми только самое необходимое.
Она уставилась в экран. Потом медленно села на кровать. Щёки горели от слёз, но сердце вдруг застучало слаженнее.
Она больше не была одна.
Аноним сдержал слово.
Глава 24. Это реальность.
— Адель! Стой! — мать выбежала босиком за ней на крыльцо, накинув поверх пижамы пальто.
— Ты с ума сошла?! Куда ты ночью?! — кричал отец, хватаясь за голову.
Адель не обернулась. Сумка с самым необходимым висела через плечо. Сердце колотилось в груди, словно сейчас вырвется.
— Вы всё уже решили за меня. Всю мою жизнь.
Она остановилась на секунду, посмотрела на них — в глазах стояло предательство.
— Теперь я решаю сама.
У дома стояла чёрная машина с тонированными стёклами. Лаконичная, дорогая. Внутри — лишь водитель, в тёмном костюме и с серьёзным лицом.
Она села, едва не дрогнув, когда дверь закрылась за её спиной. Машина тронулась почти беззвучно.
— Куда мы едем? — спросила Адель, прокашлявшись.
Водитель молчал. Смотрел только на дорогу. Как будто она задала вопрос в пустоту.
Она сглотнула и взглянула в окно — родной город медленно отступал. Белый, тихий, как будто нарочно не вмешивался в происходящее.
Аноним. Он смог это устроить за двадцать минут.
У неё не было ни сомнений, ни ответов. Только одна мысль:
Он кто-то. Кто-то влиятельный. И он рядом
Отмеряя шаги гулкими каблуками по мраморному полу терминала, Адель шла за водителем, всё ещё не веря, что всё это происходит с ней.
Частный аэропорт. Чёрный костюм водителя. Ни одного лишнего слова.
Это было похоже на сон — слишком гладкий, слишком быстрый, слишком настоящий.
Они подошли к трапу небольшого, но роскошного частного самолета. Ветер трепал волосы, сжимало от напряжения виски.
Она достала телефон, дрожащими пальцами открыла чат и написала:
Где ты? Кто ты? Это уже слишком. Я стою перед самолётом. Скажи, куда я лечу?
Ответ пришёл почти сразу:
Садись. Я обещал, что помогу тебе. Просто доверься.
Её сердце колотилось как сумасшедшее. Всё кричало остановиться — но внутри было странное, слепое спокойствие. Как будто всё это действительно… правильно.
Она оглянулась — за спиной не было никого. Ни родителей, ни Саши, ни Стаса.
Только она и это небо, в которое собиралась взлететь, даже не зная, где окажется через пару часов.
Собрав всё мужество, Адель поднялась по трапу и вошла в салон.
Там её уже ждали — бортпроводник предложил бокал воды и одеяло.
Она не спросила, куда летят.
Она просто больше не могла оставаться там, где правда разрушала всё.
Телефон в её руках мигнул ещё раз — от анонима:
Ты скоро будешь в безопасности. А потом — если захочешь — я скажу тебе всё. Кто я. Почему. И зачем. Но только когда ты будешь готова.
Адель посмотрела в иллюминатор.
Самолёт оторвался от земли.
Мягкий гул самолёта убаюкивал, но внутри Адель всё было на грани взрыва. Она смотрела в иллюминатор, пытаясь собраться с мыслями. Слишком быстро, слишком странно. Всё — от машины до частного самолёта — казалось частью чьей-то сложной, продуманной игры.
И в этот момент дверь из кабины пилотов тихо щёлкнула и открылась.
Из-за неё вышел он.
Стас.
Адель замерла.
Он спокойно, почти медленно подошёл ближе, в глазах — привычная невозмутимость, но под ней пряталась тревога.
— Адель...
— Что ты здесь делаешь? — она встала резко, почти оттолкнув кресло. — КАК ты здесь оказался?!
Он молчал. Несколько секунд. Потом тихо сказал:
— Я и есть аноним.
Секунда. Другая.
А потом — будто весь воздух вышибило из её груди.
— Ты... что?.. — прошептала она, и вдруг голос стал громче: — Ты издеваешься надо мной?!