— Ты не сбежала, — хрипло пробормотал он, не убирая руки с её талии.
Адель усмехнулась и чуть ближе придвинулась.
— У тебя тут красиво... — тихо сказала она, — и тепло.
— Это заслуга тебя. Комната стала теплее, когда ты в ней появилась.
Она улыбнулась, пряча лицо в подушке, а потом вдруг тихо добавила:
— Ты знаешь… Я даже не испугалась.
— Чего?
— Того, что это было... по-настоящему. Без игр, без контракта, без всего.
Он на секунду задержал дыхание. Потом сел, подтянувшись на подушке, и посмотрел ей прямо в глаза.
— И ты не жалеешь?
Адель протянула руку, провела пальцами по его щеке и шепнула:
— Нет.
Он снова притянул её к себе, поцеловал в лоб — на этот раз бережно, как будто закрепляя момент, словно ставя печать на том, что между ними больше нет фальши.
— Тогда давай приготовим кофе, — сказал он наконец, вставая. — А потом, если хочешь... снова никуда не пойдём?
Адель улыбнулась.
— Хочу.
Адель в рубашке Стаса сидела за барной стойкой с чашкой чая, лениво вертя ложечку.
— Ты осознаёшь, — тихо сказала она, — что я могу вот так прожить с тобой сто лет и не устать?
Он усмехнулся и обернулся к ней:
— Сто лет — это только первая глава.
Но в следующий миг их уютную тишину разрушил звонок телефона. У Стаса. Он глянул на экран, и лицо мгновенно посерьёзнело.
— Это отец, — коротко бросил он и ответил. — Да?
Голос на том конце был глухим и сдержанным:
— Станислав. Будь готов. Отец Адель сегодня утром явился в нашу юридическую службу. Он официально заявил об отказе от условий контракта. Более того — он угрожает судебными исками, обвиняя нас в «эмоциональном давлении» на его дочь. И, похоже, его жена его в этом поддерживает.
Стас замер.
— Что?.. Он что делает?
— Пытается выставить всё так, будто мы воспользовались девушкой. Хотя сам же подписывал контракт. Нам придётся отвечать. В прессе. В совете. В банках. Мы не можем молчать.
— Адель ни при чём. Не вздумайте в это всё её втягивать.
— Мы это понимаем, сын. Но нам придётся действовать. Хотя бы, чтобы остановить волну, которую он поднял. К слову... твоя мать сказала важную вещь: если ты действительно её любишь — защищай. Не бизнес, не договор. Её.
Стас молча отключил звонок и долго стоял с опущенной рукой.
Адель смотрела на него в напряжённой тишине.
— Что случилось?
Он повернулся к ней.
— Твой отец... начал войну. Официально. Он пытается сорвать всё. Даже выставить нас виноватыми. И...
— Моя мама? — перебила она, уже зная ответ.
— Она... на его стороне.
Адель поставила чашку на стол и села, будто подкошенная.
— Это же они сами всё придумали. Они связали мою жизнь... за моей спиной...
— Я знаю, — Стас подошёл ближе и опёрся о стойку, — но я не позволю им выставить тебя как пешку. Ни тебе, ни себе. Это уже не про контракт.
Она подняла на него глаза, полные растерянности.
— Что теперь будет?
Он взял её руку:
— Теперь будет мы. И если придётся, я вытащу нас из этой грязи — любыми способами.
Адель сидела у окна, обернувшись в плед, глядя на заснеженный сад. Стас молча ходил по комнате, уже после разговора с отцом, напряжённый, с зажатыми пальцами и сдерживаемым гневом. Он не хотел волновать её, но молчать было тоже невозможно.
В этот момент зазвонил телефон Адель.
На экране — Саша.
— Саша? — Адель поднесла телефон к уху.
Сразу в динамике посыпалось:
— Адель, ты там?! Ты вообще в курсе, что происходит?!
— Что?.. Что случилось?
Саша выдохнула, будто только что пробежала марафон:
— В университет прислали сканы контракта. Того самого — между твоей семьёй и семьёй Стаса. Все уже шепчутся. Типа ты невеста по договору. А ещё ходит инфа, что твой отец обвиняет Волковых в манипуляции, в использовании тебя. Прямо готовит официальный иск. Это же какой-то кошмар!
Адель побледнела, и сердце забилось быстрее.
— Откуда сканы?.. Кто их слил?
— По слухам — от юристов твоего отца. Якобы для подтверждения его позиции. Чтобы выставить всё так, будто ты — жертва, а они — хищники.
Адель встала.
— Но он сам подписывал это всё! Без меня! Он сам втянул меня в эту историю!
— Знаю. Но теперь он делает вид, что его дочь «украли». Что ты попала под влияние. Мол, Волковы надавили.
Стас в это время стоял у стены, слушая её разговор, не вмешиваясь. Его лицо застыло — спокойное, но напряжённое, как перед бурей. Когда Адель закончила звонок, он подошёл ближе.
— Всё подтверждается, да? — тихо спросила она.
— Да. Мой отец сказал, что твой — начал официальное наступление. И твоя мама поддерживает его. Они делают вид, что это мы использовали тебя.