Илья присоединился чуть позже, с фирменной фразой:
— Все собрались? Отлично. Осталось только призраков вызвать.
— Или Тень, — хмыкнула Саша, подмигнув Адель.
Адель невольно оглянулась.
И вдруг — заметила его.
У дальней стены, почти в тени — он стоял. В тёмной рубашке, без лишних деталей. Просто наблюдал. Без улыбки. Без жестов. Спокойно. Почти хищно.
Стас Волков.
Он чуть кивнул, будто признавая её взгляд.
Саша заметила это и замерла:
— Он здесь?.. Ты видишь это?
— Да, — шепнула Адель. — Но он не подойдёт.
— А он должен?
— Не знаю. Просто... чувствую.
С того конца зала Волков всё ещё смотрел. Не двигался. Не приближался. Но его присутствие резало воздух как струна — напряжённо, неотвратимо.
И в этот момент телефон в кармане Адель завибрировал.
Сообщение. Только одно.
Тень: Ты выглядишь иначе, когда тебе интересно. Я вижу это.
Адель похолодела.
Он тоже здесь.
Тень — рядом.
И кто из них на самом деле наблюдает — она уже не могла понять.
— Он точно смотрел на тебя, — прошептала Саша, бросая быстрый взгляд через зал. — Волков. Только не спрашивай, откуда я знаю. Это его особая манера — смотреть, будто режет насквозь.
Адель не ответила — сердце било гулко, как в подвальном помещении. Она снова почувствовала себя не на вечеринке, а в чьей-то игре. Только вот кто здесь автор правил?
— Ты выглядишь удивлённой. Или… напуганной? — вдруг раздался за спиной голос, знакомый, как запах сигарет на лестнице.
Никита.
— Просто... неожиданно шумно, — спокойно ответила Адель, не оборачиваясь сразу.
Он встал рядом. На нём была тёмно-синяя рубашка, расстёгнутая на вороте, и он держал бокал с чем-то тёмным — то ли вино, то ли кола с "характером".
— Ты точно не из тех, кто теряется в толпе, — усмехнулся он. — Но сегодня будто бы стараешься. Маскируешься?
— А ты всегда так наблюдаешь? Даже когда никто не просит?
— Только когда кто-то интересный, — он наклонился ближе, но голос понизил. — Ты, Адель, как новая книга на старой полке. Все проходят мимо, а я знаю: стоит открыть — и уже не закроешь.
— Громко сказано, — она чуть приподняла бровь. — У тебя много таких фраз в запасе?
— Только для тех, кто их заслуживает, — Никита был спокоен, но глаза его сверкали азартом. — Мне нравится, что ты держишься холодно. Это красиво. Но у любого холода есть точка плавления. Вопрос в том, кто её найдёт.
Она уже собиралась ответить, но в этот момент телефон в кармане завибрировал.
Адель незаметно посмотрела на экран:
Сообщение от Тени.
Ты справляешься. Даже под прицелом. Особенно под прицелом.
На секунду она забыла, где стоит. Всё вокруг — шум, голоса, свет — отступило на второй план. И только Никита продолжал говорить:
— Погуляем? Тут шумно, а я хочу узнать тебя получше. Без публики. Без этой всей показухи.
Она перевела взгляд на него. Он стоял близко, чуть склоняя голову, изучая её реакцию.
— Спасибо, но... мне и тут достаточно интересно, — мягко, но чётко сказала Адель.
Он усмехнулся, как будто и ожидал отказ, но всё равно получил от этого удовольствие.
— Вот оно, — прошептал Никита. — Упрямая. Принципиальная. И всё равно оставляешь после себя запах интриги. Мне нравится.
Он сделал шаг назад, словно уступая, но не сдаваясь.
— До скорого, Адель. Я люблю вызовы. А ты — самый красивый из них.
И растворился в толпе.
А она осталась стоять. Одна. Но с телефоном в руке.
Сообщение от Тени всё ещё горело на экране. И теперь оно казалось почти предостережением.
Когда Никита исчез в толпе, Адель осталась у столика одна. Мысленно она всё ещё возвращалась к вибрации в кармане, к словам, от которых будто бы пробежал ток по позвоночнику.
Тень снова наблюдает. И знает.
Она сделала глоток тёплой газировки, чувствуя, как в животе нарастает непонятное напряжение. Вечеринка вдруг стала казаться слишком яркой, слишком шумной — как будто кто-то сделал шаг ближе, и теперь всё вокруг звучит немного глуше.
— Ты чего застыла? — Саша подбежала с пластиковым стаканчиком в руке, волосы взъерошены, глаза блестят. — Никита, конечно, эффектный, но, если что, у нас в городе есть скорая, и она не для таких случаев.
Адель усмехнулась:
— Всё нормально. Он просто любит слушать сам себя.
— Ага, как любой, кто думает, что весь мир — сцена, а он — режиссёр, актёр и аплодисменты в одном флаконе, — отозвалась Саша. — Зато мы знаем: ты нравишься не только фантомам из сети.
Адель чуть напряглась.
Фантомам.
Тень.
Она всё ещё ощущала это странное покалывание в спине. Как будто кто-то смотрит. Не поверхностно — вглубь. Не с интересом — с преднамеренностью.