Он закатал рукава рубашки — у него появилась такая привычка с тех пор, как он совершил переход с худи и футболок на сорочки.
— Давай чуть подождем. И с ловцом, и с отчетом.
Аврелий согласно промычал, бросил взгляд на Кинга.
— Ладно, Арт объяснил, чего он там расспрашивал про попсу и запах дыма?
Констанция нехотя покачала головой.
— Чего⁈ — Аврелий аж дернулся вперед, вглядываясь в ее лицо. — Значит, это ты его все-таки отключила? Ты же не могла позволить ему уснуть, не получив информацию?
Она шикнула, а затем нехотя пояснила:
— Он совсем никакой, у него едва были силы…
— Мдааа, эк тебя развезло, Конс.
— Замолкни.
— Где моя жесткая наставница, не знающая жалости?
— На месте, стажер. Не беспокойся.
— Блин, ну и чего теперь? Будем ждать, когда твой возлюбленный проснется?
— Аврелий, прекрати, я тебя предупреждаю.
— Попробуй разбудить его поцелуем, рабочая тема, — не унимался тот.
— Я тебя сейчас поцелую, — бросила она, — выжгу все человеческие чувства и память, сердце твое замерзнет, и я заставлю собирать из льдинок слово «вечность».
Аврелий засмеялся, но потом снова спросил, что же им делать.
— Работать. Иди, доделай отчет по Чиполлино. А я почитаю, — она подхватила «Джейн Эйр».
Чуть позже Аврелий занес ей горячий американо с парой вафель, за что ему были прощены абсолютно все грехи и ошибки.
Пока Артур продолжал мирно спать в кресле, Констанция начала читать произведение Шарлотты Бронте с самого начала, но сперва пропуская отрывки, где не упоминался Егор. Вскоре же заметила, что зачитывается. Размышления Джейн, то, как она видела мир и себя в нем, события, происходящие с ней, рассказанные так неторопливо и в то же время эмоционально, увлекали Констанцию, унося в затянутые туманом пустоши, увитые плющом поместья из влажного серого камня и холмистые просторы с желтоватой высохшей травой.
За три часа она перешагнула через середину, но не успела добраться до финала — проснулся Кинг. Он сонно поинтересовался, который час.
— Почти одиннадцать, рабочий день в разгаре.
Артур встал, недовольно оглядел себя.
— Похоже, домой ехать уже не кстати.
— Да, — Констанция встала из-за стола, — тем более, вы должны мне рассказать, что значил допрос Джейн. Почему важен запах, который она почувствовала? И песня, которую пел Егор?
— Я ничего не могу рассказать пока.
Кинг попытался разгладить пиджак, хотя тот и так выглядел опрятно. Поправил галстук.
— Артур! — возмутилась Констанция.
— Я прошу прощения, но без разрешения от Илии я не могу выдать эту информацию, потому что она является секретной для сотрудников за пределами Основного Фонда.
— Я бы не позволила вам три часа просто спать в моем кабинете, если бы не рассчитывала на кое-какие объяснения!
— Я бы тоже хотел кое-какие объяснения, — заявил он, поглядев на нее серьезно и сосредоточенно — и пиджак, и галстук были мгновенно забыты.
— Артур, — строго произнесла Констанция.
Он шагнул к ней на встречу, нахально подняв голову и глядя с вызовом:
— Почему вы избегаете откровенного разговора? Боитесь, что не останется повода злиться на меня?
— О-о, нет, этого я точно не боюсь. Поводов у меня с запасом. Не понимаю только, почему вас это так волнует. Не соответствует плану? — ожесточенно спросила она.
Кинг поднял бровь.
— Ну, у вас же есть план на мой счет. И все идет по плану.
Он застыл на мгновение, чуть нахмурился, а затем плечи его опустились, воинственность исчезла из позы и взгляда.
— Я опасался, что дело связано с этим, хотя не мог понять, как. Илия вам сказал? Почему он не объяснил мне это?
— Я случайно услышала ваш разговор.
Артур потер глаза.
— Все встает на места, — пробормотал он и вдруг как-то горько усмехнулся. — Констанция… что бы вы ни подумали…
— Замолчите! — хлестко бросила она. — Я сказала, что не хочу говорить с вами ни о чем, что не касается дел Библиотеки.
Артур долго и внимательно глядел на нее, заставляя волноваться, сомневаться, тревожиться.
— Хорошо… Будь по-вашему. Я отложу мою тему, потому что это долгий разговор, а вам сейчас слишком важен Егор. Но мы поговорим о нас позже. Тем более, что теперь мне еще более важно сказать вам все.
Констанция фыркнула, будто их отношения волновали ее меньше всего. На самом деле он был кое в чем прав: она боялась, что Артур скажет что-то, что заставит ее сомневаться. У ее решительного «нет» было много недостатков, вроде раздирающего душу одиночества и страданий от неразделенной любви. Но у него также было одно большое преимущество: определенность. Что-то в отказе от отношений с Артуром вселяло в нее чувство безопасности. Кинг же, кажется, намеревался все испортить, заставив ее колебаться.