Когда они вышли на другом этаже, к Констанции не сразу пришло понимание, что она уже бывала в этом коридоре. Но вот Кинг приветливо распахнул третью по счету дверь, и по ту сторону обнаружился его офис.
— Я думала, мы собираемся встретиться с командой.
Артур кивнул, мягко, но настойчиво усаживая ее на стул для посетителей и опускаясь на соседний.
— Да, но сначала, раз у нас появилась минута, мы можем кое-что обсудить.
— О, прекрасная мысль, расскажите мне про «Джейн Эйр», — Констанция подобралась, нетерпеливо сцепила руки на коленях и уставилась на Кинга в ожидании.
Он усмехнулся, внимательно глядя в ее глаза, и тишина быстро стала многозначительной, наполненной непроизнесенными словами, неозвученными мыслями и невысказанными чувствами.
— Нет, — выдохнул он хрипловато, — другое.
Он глядел так, как будто выведал ее сокровенный секрет: маленький рот складывался в знающую улыбку, хитроватый прищур словно на что-то намекал.
— Ты злишься на меня из-за того, что я докладывал Илие о нас с тобой, — объявил Артур, будто вот теперь по-настоящему сделал разоблачение века.
— Опять вы об этом… — Констанция попыталась встать, но Кинг сжал ее руки, лишая возможности уйти.
Тогда она посмотрела на него прямо и совершенно искреннее заявила:
— Я не злюсь из-за этого.
Он опустил взгляд, чуть подумал:
— Ты злишься из-за того, как узнала об этом.
— Нет.
Кинг нетерпеливо подался вперед, сел на самый край стула. Его руки оказались на ее коленях, но в этом не было нежности или страсти: просто как будто он боялся, что она может сбежать в любой момент.
— Одно мне ясно точно: ты злишься на меня. И, Констанция, я действительно совершил ошибку.
— Очень мелодраматично, Артур, но все это уже неважно.
— Для меня важно. Я намерен разобраться. Выслушай меня.
Констанция вздохнула. Говоря откровенно, она с самого начала знала, что позволит ему высказаться. Поупрямится немного — и позволит.
— Ну? — требовательно произнесла Констанция, когда пауза затянулась.
— Как ты знаешь, мы решили… втереть меня в доверие Нелидову…
— Я знаю все про ваш дурацкий план, Артур. Не нужно пересказывать мне всю историю от Сотворения. У вас был план поиграть со мной в любовь, но вы забыли предупредить меня об этом. На что именно вы сейчас пытаетесь открыть мне глаза?
Кинг погладил ее ладони, крепко сжал в своих. Не обращать внимания на его теплые пальцы стало чуточку сложнее.
— На то, что я идиот, — сообщил, наконец, он.
— Это мне тоже известно.
— Констанция, ты сама знаешь, какая у нас с тобой непростая история. И твоя связь с Илией…
— Нет у нас никакой связи. С тех пор, как он приехал в Питер, все, что между нами было — несколько громких ссор, пара откровенных разговоров и… и случай, когда я узнала про него и Леночку, — Констанция скривилась.
— Но… — начал Артур, чуть подумал и заключил: — вероятно, тогда я еще больше идиот, чем был в начале этого разговора.
— Да, скорее всего, — Констанция высвободила свои руки и скрестила их на груди.
Он вздохнул. Придвинул свой стул еще ближе к ней. Теперь они сидели почти вплотную, их колени соприкоснулись.
— Хорошо, в любом случае… в Новгороде я почувствовал, что между нами произошли… изменения… Я ощутил… I think it’s difficult for me to talk about feelings in russian*… — добавил он, его взгляд блуждал по книжным полкам, останавливался на ее коленях, метался то к лицу Констанции, то к чему-то за ее плечом.
— Ничего, — хладнокровно ответила Констанция, — вы справитесь. Продолжайте.
Артур усмехнулся, понимая, что она не сделает ни единого усилия, чтобы упростить этот разговор.
— Хорошо. В Новгороде я почувствовал к тебе непреодолимое увлечение. И… я, конечно, должен был сказать о нашем с Илией плане. Но… я так побоялся все испортить.
I think it’s difficult for me to talk about feelings in russian* — англ. «Думаю, мне сложно говорить о чувствах на русском»
Констанция не смогла заставить себя язвительно обозвать его трусом или снова бросить что-то незначительное. Разум твердил: «Это твой шанс защитить свои чувства! Сделай вид, что для тебя это ровным счетом ничего не значило!», но что-то остановило ее.
Кинг же продолжил:
— У меня не поворачивался язык сказать что-то про все эти интриги, про то, что мы должны что-то изобразить… Это было так хрупко… — он глубоко вздохнул. — У меня было чувство, что любое слово могло лопнуть этот мыльный пузырь. Говорить о том, что у нас есть план имитировать роман… Я не хотел так рисковать.
Слова Артура звучали искренне и правдоподобно, но Констанция не знала, что с ними делать. Поэтому она продолжила, как могла, равнодушно, смотреть в его глаза.