— Неужели и перед храмом не побоитесь совершать преступление⁈ Такой собор большой у вас тут, реку перейди, и пожалуйста, а вы не боитесь грех на душу брать.
— Мы рядом, — сообщил Артур через несколько секунд. — Ты под наблюдением.
Констанцию завели в парадную. Водитель остался в машине, ее сопровождали двое. Если до сих пор было просто страшно, то у дверей лифта она потеряла всякое самообладание, превратившись в комок нервов.
— Мы можем, пожалуйста, пойти по лестнице? — спросила она, чувствуя, как срывается голос.
Ей, разумеется, как и до этого, ничего не ответили. Только сильные пальцы покрепче схватили плечо.
— Нет, послушайте, я не могу… я не могу ехать на лифте, — теперь паника не была наигранной, Констанция попыталась сжать руку похитителя, потянула его к ступеням, но он, похоже, был каменный, даже не дернулся.
— Я серьезно, — строго, даже зло выкрикнула она, — я поднимусь, но по лестнице.
— Ты зайдешь в этот сраный лифт, или я сверну тебе шею, — равнодушно заявил один из мужчин, что стоял за спиной.
— Констанция, не глупи, — велел в ухо Илья.
— Это не просто каприз, — тихо произнес Артур, а затем заговорил спокойным уверенным голосом: — Констанция, слушай мой голос и дыши вместе со мной. Сделай вдох…
— Нет, нет, нет.
На ее шее появилась тяжелая рука, жестко стянувшая волосы. Двери лифта открылись.
— Констанция, вдыхай, один, два, три, четыре, — настойчиво говорил Кинг. — Выдыхай: один, два, три, четыре.
Она не слушала, она не могла взять себя в руки. Ее втолкнули внутрь, прижав грудью к разрисованной маркером стене.
Как только дверцы сомкнулись, Констанция ощутила острую нехватку воздуха. Она открыла рот, чтобы дышать глубже, но дыхание оставалось поверхностным и частым. Что-то брякнуло, и лифт со скрежетом начал движение. Все закружилось в горизонтальной плоскости. Констанция прижала ладони к стене, чтобы удержаться на ногах. Коснулась холодной поверхности лбом.
«Скорее, скорее, скорее», — то ли думала, то ли шептала она. Пыталась убедить разум, что это была всего лишь маленькая комнатка, всего лишь помещение. Скажем, купе поезда. Большинство туалетов были гораздо теснее, и это ведь не пугало ее.
Но стоило признаться: дело было вовсе не в размере. Если подумать — даже не в шахте, не в тросах и не в опасности падения. Страх ее был абсолютно иррациональным. Понимание этого не помогало однако побороть панику, сумасшедшее сердцебиение и сдавленное дыхание.
Когда Констанции начало казаться, что она действительно может потерять сознание, в ухе снова раздался спокойный голос:
— Констанция, какого цвета лак у тебя на ногтях?
Вопрос на мгновение поставил ее в тупик, она посмотрела на свои руки:
— Красного, — прошептала она.
— А платье? Платье тоже красное?
Констанция опустила взгляд. Это был трикотажный костюм, юбка и жакет, а не платье, но, наверное, это не имело значения…
— Бордовое.
— Они заметят, что она разговаривает, — тихо предупредил Илья.
— Думаю, на фоне ее задыхания и полуобморока, это будет выглядеть не подозрительно. Констанция, еще один вопрос, это важно, какой запах там?
В динамике послышалось фырканье.
— Скажите так, как будто говорите это похитителям, — сказал Кинг.
Пришлось сосредоточиться, чтобы придумать формулировку:
— Воняет… воняет пивом и потом, — прохрипела она.
— Это от меня, — заржал тот, который угрожал ей расправой.
— Очень хорошо, Констанция. А стены лифта внутри серые?
— Нет…
— Я тебе говорю, — убежденно произнес похититель, — я выпил утречком пару баклашек.
— Пару? — удивилась Констанция. — С утра — четыре литра?
— Не, там полторашки были.
Двери лифта, наконец, открылись, и, к счастью, Констанцию снова схватили за плечи и вывели на лестничную клетку. Сама она, скорее всего, просто вывалилась бы на пол, потому что ноги сделались ватными и не слушались.
Отвлекающие вопросы Кинга помогли пережить эту поездку и остаться в сознании, но теперь нужно было собраться и сосредоточиться на задаче.
— Еще и седьмой этаж? — вопросила она. — Я боюсь высоты!
Эти слова были сказаны для команды, чтобы они знали, куда ее увезли.
Констанцию завели в квартиру.
«Тридцать вторая», — прошептала она.
Интерьер выдавал в хозяине приверженность старой доброй классике: лакированный глянцевый паркет отражал обои с блестящим шелковым эффектом, масляные пейзажи в толстых багетах перекликались с цветочной обивкой деревянной резной мебели. В такой квартире действительно мог бы жить персонаж из повести начала двадцатого века.