На вешалке — тоже деревянной, с резными украшениями — висели не только привычные пальто и куртки, но и пара винтажных женских накидок. В нижней части вешалки было воткнуто два зонта-трости: один обычный черный, другой летний, кружевной.
Все, что сумела увидеть Констанция, было выполнено со вкусом и тщательностью, не оставляя ощущения дешевой подделки и имитации. Однако планировка квартиры была самой привычной, современной. Узкий коридор, маленькая кухня, в прихожей — две двери в ванную и туалет. Все это оставалось узнаваемым и создавало диссонанс. Впрочем, исследовать жилище все равно было бы интересно. Как хозяйка обустроила санузел? Спрятала ли холодильник и прочую бытовую технику? Как оформила окна?
Увы, такой возможности у Констанции не было. Она окинула взглядом Элизу — на той было старинное платье ее эпохи. Миловидное личико с чертами, похожими на черты Одри Хепберн, казалось напуганным. Конечно, после самой популярной экранизации пьесы, героиня Пигмалиона для большинства читателей выглядела как актриса, сыгравшая ее в кино.
— Здравствуйте, Элиза. Вот, посмотрите, что я хотела вам показать, — мягко, осторожно произнесла Констанция, протягивая ловец.
— Вообще-то, Анна строго настрого велела мне держать дверь закрытой, — с сомнением заметила Элиза, однако ее глаза светились любопытством.
— Но ей это тоже будет интересно, — увещевала Констанция. — Возьмите, не пожалеете. Анна будет счастлива узнать от вас о таком обществе!
Женская ручка в перчатке протянулась к обложке без надписей, но замерла. Вероятно, Элиза ощутила опасность, исходящую от ловца.
— Возьмите, пока не явился ваш отец, — сказала тогда Констанция резко и решительным жестом пихнула ловец Элизе в ладонь.
Едва женские пальцы коснулись книги, по бледной коже побежали буквы, складывающиеся в строчки, абзацы. Черные чернила быстро охватили все тело Элизы Дулиттл, и вот она поблекла и исчезла в ловце. Тот выскользнул из рук Констанции и упал на пол.
Поборов желание осмотреть необычную квартиру, она подняла томик, на котором теперь блестело золотом название «Пигмалион» и имя автора — Бернард Шоу.
Щелкнула замком, чтобы дверь закрылась на ключ, когда они ее захлопнут и вышла в коридор.
— Нужно уходить поскорее, чтобы не столкнуться с читательницей, — сказала Констанция.
— Давай на лифте, — предложил Аврелий.
— Неужели мы до сих пор как-то избежали разговора о том, что я не пользуюсь лифтами?
— А почему?
Обсуждать фобию, сбегая по лестнице с шестого этажа было как-то не с руки. Выходя из парадной, Констанция заметила чуть впереди девушку в приметном пальто с меховым воротом, и вынудила стажера поскорее свернуть с дорожки. Кажется, им удалось добраться до машины незамеченными.
— Представляю, она сейчас приходит домой, а там никого… — вздохнул Аврелий, заводя автомобиль.
— Ты прав, надо срочно связаться с Брэдбери, — отозвалась Констанция и достала телефон. — Кажется, наша Читательница нашла в лице Элизы подругу. Реакция на ее исчезновение может быть непредсказуемой.
Она доложила Игорю, коллеге примерно возраста Ильи, что случилось.
— Непейвода, какого черта? — устало откликнулся он.
Вопрос прозвучал почти беззлобно, но все же в нем слышалась претензия, поэтому Констанция ответила чуть жестче, чем хотела бы:
— В чем проблема?
— Суббота, мать твою, вот в чем проблема! Чего тебе понадобилось сейчас такую кутерьму устраивать?
На это она напомнила, что Игорь находился на дежурстве именно для таких ситуаций. Если он не хотел работать в выходные, мог не выходить, и ее запрос попал бы к другому, менее ленивому сотруднику.
На ее словах «менее ленивому» Аврелий покачал головой и даже картинно ударился головой о руль. Игорю, кажется, тоже не очень понравилось, потому что он ответил:
— Можешь сама разгребать свои косяки, ясно? Раз ты такая деятельная. У меня вот тут заявки от ваших еще с четверга.
— Не мои проблемы. Я приеду в Библиотеку и зайду, — на этом она бросила трубку.
— Ты же умеешь быть милой, — заметил Аврелий, наконец, трогаясь. — Это, знаешь, всегда лучше работает.
— Ничего, что он первый на меня напал? Я позвонила ему по делу, дала задачу согласно его прямым обязанностям, а он мне «какого черта?».