Она начала спускаться, громко и зло стуча каблуками. Кинг несколько мгновений стоял на месте, затем поспешил нагнать ее. Уже на следующем пролете, между растением в горшке и табуреткой, он поравнялся с Констанцией и снова сжал ее руку.
— Да хватит меня хватать все время! — взбеленилась она.
— Убегаешь в работу, только бы не разбираться со своей жизнью. Готова на любую авантюру, если это не откровенный разговор. Лучше погибнешь, чем допустишь что-то хорошее для себя.
— О, а хорошее — это ты? — всплеснула она руками. — Что-то сомневаюсь. Не стоит думать, что мой мир вертится вокруг твоей персоны, это давно не так. И хватит притягивать за уши то, что не имеет к делу никакого отношения. То, что произошло на задании и то, что происходит между нами — разные вещи.
— Я так не думаю, нет. Все это связано.
Он странным взглядом впился в ее лицо, будто мечтал вскрыть голову и понять, наконец, что там было внутри. Она и сама была бы не прочь сделать это. Что за чувства бурлили в ее душе, что за мысли терзали сознание? Все так перепуталось.
Когда пауза стала слишком долгой, Констанция медленно и весомо произнесла:
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу просто делать свою работу. И хочу, чтобы мои коллеги поняли, наконец, что меня не надо опекать, не надо хвалить, не надо ругать. Я взрослый, самостоятельный человек, способный даже, представьте себе, привести команду в квартиру персонажа, которого вы разыскиваете три года.
Лицо Артура вдруг озарилось пониманием.
— Так вот в чем дело. Вот этим всем, — он взмахнул рукой, — хотела показать нам, какая ты сильная и независимая?
— Ой, иди к черту со своим психоанализом.
Она стала спускаться дальше. Артур не отставал.
— Хорошо, — сказал он будто бы покорно, но смирение в голосе звучало неискренне. — Оставим работу. Что насчет меня?
— Господи, — Констанция подняла глаза к потолку и, оступившись, чуть не полетела с лестницы.
К счастью, Кинг, точно готовился к этому, вовремя обхватил ее талию и прижал к себе.
— Прошу прощения, что снова тебя спас, — проговорил он ей в ухо.
— Убери руки, — процедила она.
— Это не броня, дорогая моя, и даже не доспехи, — заметил Артур, и не думая отпускать, — это космический скафандр. Зачем ты его носишь?
— Нравится.
Она ощущала спиной его грудь. Руки, заключившие в крепкие объятия, прогнали желание воевать: теперь хотелось лишь устало опуститься на бетонные ступени и прислониться лбом к холодной стене, окрашенной в противный зеленый.
— Так объясни мне, — мягко попросил Кинг, — почему ты злишься на меня? Я же объяснил, почему сделал такой отчет Илье, и сказал, что ты мне не безразлична. Не веришь, что это правда?
Она вздохнула, отчего-то не спеша избавиться от рук Артура. И поворачиваться не торопилась: быть откровенной, стоя к нему спиной, было проще.
— Наверное, ты действительно думаешь, что говоришь честно. Но завтра ветер переменится. Ты же бабник, любимец женщин, эгоист, которого в первую очередь заботит собственный комфорт.
Артур все же развернул ее к себе лицом, его лицо казалось удивленным.
— Это неправда, — произнес он, чуть нахмурившись. — Я не бабник.
— Это тебе Оля с Настей сказали?
— Послушай… это совсем другое. Я… был зол и ревновал. Если бы я верил, что нас можно исправить, этого бы не произошло.
— Ты не должен ничего объяснять. Можешь делать, что хочешь.
— Что, если не могу, что хочу? — он легонько коснулся пальцами ее щеки.
— Ну, ничего страшного, очевидно, у тебя нет недостатка в тех, с кем можешь. Пускай и нехотя…
Будто бы она шутила, Кинг рассмеялся, уткнувшись лбом в ее плечо.
— Констанция, прошу…
О чем он просил, она не узнала, так как раздался звонок. Артур взял трубку. Сперва он кивал и угукал, обещая быть через пару минут, затем застыл. Завершив разговор, он выдохнул «shit» и рассеянно взглянул на Констанцию. Молча заказал ей такси.
— В чем дело? — спросила она, не выдержав слишком долгой паузы.
— Ты не сняла оборудование, — сообщил Кинг почти без эмоций.
Ее прошиб холодный пот. То есть всю эту сцену на лестнице слушали коллеги вместе с Ильей, а запись этого чудесного диалога попадет в Архивы…
Она выдернула маленькие наушники-капельки из ушей, кинула их в сумочку.
— Вот поэтому, — прошипела она. — Вот поэтому лучше быть одной. Когда я одна, у меня все под контролем.
— Это не совсем так — протянул Кинг. — У тебя может быть такая иллюзия…
— Это очень хорошая иллюзия — как настоящая.
Констанция, наконец, высвободилась из его рук и пошла прочь.