Констанция медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Не берут они. Пойдем в отдел, в СУПе могут быть какие-нибудь контакты.
Егор ходил за ними следом точно тень. Он молчал, наблюдал, ничего не предлагал, но и не отставал. Безучастный зритель. Это не мешало Констанции, но на мгновение показалось… странным. В следующую секунду мысль улетучилась, поскольку они вошли в Абонемент, где обнаружили еще более шокирующую, чем в кабинете руководителя, сцену.
Эпизод 8. Глава 8
Несколько коллег стояли у стены, подняв руки и испуганно глядя на Валеру и Анатолия Вадимовича — первый держал второго на мушке. Небольшой черный пистолет блестел в дрожащей руке.
Пришла запоздалая идея: Крепостин! Вот кому надо было позвонить. Все остальные мысли закрутились вихрем, отчего сперва Констанция застыла в полной растерянности. Следовало бы выскочить назад в общий холл или сделать что-то еще, более умное и дальновидное. Однако она просто уставилась на вооруженного человека и его заложника, пока те сами не заметили ее.
— Конста-анция, — протянул Валера неприятным, полубезумным тоном. — А я уж думал ты не появишься! Но разве может в Библиотеке что-то произойти без твоего участия?
Аврелий сделал шаг вперед, словно хотел защитить ее, но Констанция дернула его за руку, вынуждая отступить.
Валера оглядел Анатолия, затем бросил взгляд куда-то в сторону.
— Тогда нам надо немного поменять… антураж. Милочка, иди сюда. А вы, уважаемый Анатолий Вадимович, отойдите к стене.
Все двигались с большой осторожностью, даже не думая спорить. Мила оттолкнулась от стены и, проскользнув мимо Анатолия, подошла к Валере. На лице ее была написана суровая решительность, но губы подрагивали.
— Так это будет… эффективнее, да, Конс-с-с? Ты же это любишь? Эффективность.
Констанция не шевелилась, позволяла себе только дышать и нервно облизывать губы.
Когда в руках Валеры оказалась Мила, он коснулся дулом ее виска. Страх парализовал тело Констанции, она боялась сказать или сделать хоть что-то. Раненный Анатолий в кабинете Ильи явно говорил о том, что этот человек готов стрелять, если потребуется.
— Констанция… — произнес Валера снова, — Конс. Могу я звать тебя «Конс»?
Когда она ничего не ответила, он зло дернул рукой с пистолетом.
— Я задал вопрос, Констанция!
— Да, — поспешно ответила она.
— Слушай, вообще у меня тут важное, ткскать, дело, и я даже немного надеялся, что ты будешь где-нибудь на выезде. Я ж тебе целый Крестовский оставил. Ах да, тебя же оттуда забрали… Но погоди-ка…
Он нахмурился.
— Какого черта ты тут делаешь? Тебя должны допрашивать мои друзья, — к счастью, кажется, он сам нашел ответ на свой вопрос: — ну да, это же Констанция Непейвода! О чем это я? Знала бы ты, как ты меня бесишь…
Чувства были полностью взаимными, но Констанция не собиралась язвить, пока этот придурок держал пистолет у головы Милы.
— Кого еще тут бесит Констанция? Ну, поднимите руки. Смелее!
Коллеги — их было не больше десяти — напряженно глядели на Валеру, боясь пошевелиться. Руки у них итак были подняты.
Валера заржал.
— Видишь, Конс, смотри, сколько их! А знаешь, почему?
«Потому что ты неудачник, ни на что не способный, тупой и жалкий. Люди, достигшие хотя бы немного большего, чем ты, вызывают у тебя зависть и злость»
Она скажет это ему позже, когда вся эта абсурдная ситуация завершится его арестом.
— Потому что ты думаешь, что лучше других. ЛУЧШЕ ВСЕХ! — выкрикнул он в воздух. — Ты же ни во что меня не ставишь, правда? Ты всех тут считаешь пылью под твоими ногами. Несравненная, блистательная Констанция, встречайте!
Последнее он произнес тоном профессионального конферансье.
— Но знаешь что, я считаю, пришло время извиниться. Подойди-ка чуть ближе, чтобы нам всем было хорошо тебя видно.
Она сделала шаг вперед.
Валера помахал рукой с пистолетом: «ближе». Она оказалась рядом с круглым столом. Икебана на этой неделе представляла собой букет из сухих колосьев. Взгляд Констанции метнулся к коллегам: Арина, украсившая картотеку этой связкой пшеницы, тоже была среди тех, кто сейчас жался к стене. Немыслимое давление: одно неправильное слово или действие, и кто-то мог пострадать!
— Опустись на колени.
Констанция прикрыла глаза и выполнила требование. Унизительное положение не волновало, ею двигала лишь одна мысль: от нее зависела жизнь людей.
— Сделай лицо, как будто ты не хочешь выхватить у меня этот пистолет и выпустить мне кишки.
Констанция натянула улыбку.
— Слабо, слабо, Конс-с-с. Постарайся получше.
Лицо не слушалось. Тело как будто принадлежало не ей.