— Простите.
Он издевательски скривился, изображая, что остался не в восторге от того, каким тоном она это сказала.
— Процедили, как если это я провинился. Но я принимаю ваши извинения.
«Какое благородство!», — подумала она, но не сказала, решив сделать вид, что внимательно изучает меню.
Они обменялись парой комментариев о еде, сделали заказ. Затем Артур сжал руки в замок и с весельем во взгляде посмотрел на Констанцию.
— Ну что, неужели вас так задело, что вы были неправы?
Она повторила его позу и язвительно уточнила:
— А вы, я так понимаю, большой любитель признавать ошибки?
— Что ж, фактически, наш с вами ужин — мое признание того, что я был неправ. Что вел себя излишне… — во время повисшей паузы официантка принесла палочки и полотенца, а едва она ушла, Артур продолжил: — Боюсь, моего словарного запаса не хватает, чтобы подобрать нужное слово…
— Нахально? Нагло? Самонадеянно? — охотно подсказала Констанция.
— Это звучит громко. Предположим, я вел себя «слишком напористо». И когда вы сказали, что я забыл мои манеры, я был задет. Осознавать, что вы были правы, было непросто и неприятно.
— Сожалею, — она и не пыталась звучать искренне.
— Нисколько. Вы не сожалеете ни секунды, не врите мне, — он закинул ногу на ногу, поправил коричневый пиджак. — Дело в том, что я привык, что мои манеры здесь никого не огорчают, я же англичанин. В России принято считать, что все англичане ведут себя как лорды, даже хотя доля аристократии в Великобритании примерно меньше одного процента, и у нас очень много «гопников». Но что бы я ни делал тут, это как будто эталон манер.
— Но не всегда же?
Кинг самодовольно улыбнулся.
— Чаще всего. Все думают, что раз я из Англии, то чопорный англичанин, и я не возражаю создавать этот образ. В русском есть еще такая фраза «уходить по-английски», то есть, не прощаясь. Вы не поверите, но мне прощают даже это. К тому же, вот что я делаю: если женщина, которая мне понравилась, не показывает интерес, я не пытаюсь ее завоевать. Зачем, если есть те, которые мне нравятся и показывают взаимность?
Констанция удивленно подняла бровь. Чуть подавшись вперед — что она отказывалась считать заигрыванием — она улыбнулась:
— А как же охотничий инстинкт? — вопрос сопровождал легкий наклон головы и пронзительный взгляд. — Желание получить трофей?
Он хмыкнул:
— Констанция, я целые дни на работе охочусь. Мой инстинкт удовлетворен. Я — не всегда.
Это заставило ее задуматься. Она была проблемной, она не демонстрировала симпатию, она привносила в его спокойную размеренную жизнь беспорядок. Все это наводило на размышления.
— Так зачем вы пригласили на ужин меня?
— Решил, что моя жизнь стала слишком пресной, а вы — перец и соль.
Это ровным счетом ничего не объясняло.
Им принесли домашний лимонад. Разлили по бокалам. Это было кстати, хотелось освежиться.
— Купите билеты в цирк, если так хочется разнообразия, — посоветовала Констанция. — А развлекаться за мой счет — плохая идея.
— Это не мое намерение. Я хочу сделать вас довольной мной.
— Зачем?
— Видимо… Вы как выпавшая деталь из пазла. Я чувствую желание срочно найти и вставить.
Он замолчал на мгновение, кажется, оценивая, как прозвучал ответ.
— Давайте попробуем другую аналогию…
— Давайте без аналогий.
Констанция не ждала, что Артур ответит, но он задумчиво потер подбородок и сказал, кажется, серьезно и честно:
— Я привык нравиться людям. Меня не устраивает, что я вам больше не мил. Хотел бы вернуть, когда вы думали обо мне хорошо. А вы только и делаете, что кусаете. Критикуете мои методы. Насмехаетесь и вините в том, что я не джентльмен.
— Что ж, удачи на этом непростом пути, Артур.
Скоро им принесли блюда. Констанция сосредоточилась на еде. Кинг тоже немного помолчал, затем, повертев вилку в пальцах, спросил:
— А можете утолить мое любопытство?
Она подняла брови. Интуиция подсказывала, что он задаст неудобный вопрос, но ей было интересно — какой.
— Что привлекло вас ко мне в прошлом?
Как она и думала… дурацкий вопрос. Констанция дернула плечом.
— Мы с вами обсуждали Пигмалион, — добавил Кинг. — Почему профессору Хиггинсу нравилась или не нравилась Элиза. Но что насчет Элизы?
— Нездоровая привязанность к мужчине более высокого положения.
Она постаралась произнести это небрежно, но он, кажется, раскусил ее — не поверил. Возведя глаза к потолку, Артур сказал:
— Бросайте, вы умный человек, никогда бы не влюбились безо всяких оснований.
Какая ерунда.
В любви роль интеллекта такова, что лучше бы его попросту не было.