— Мы завтра едем в Новгород, — сообщила Констанция сразу всем.
И пояснила, кого имела в виду под этим «мы». Аврелий и Мила отреагировали одинаково бурно: он — воплями радости, она — возмущенными возгласами и стонами зависти.
Увлекшись обсуждением различных поездок, Мила и стажер отправились в столовую.
Констанция и Кинг тоже поднялись на ноги. Она кожей чувствовала, как Артур все это время ждал возможности высказать свое возмущение, и вот, наконец, получил ее. Но он успел произнести только «Констанция…»
— Это могло произойти с любой другой книгой, — перебила она его тихо.
Вокруг все еще было слишком много книжников, они разбирались с последствиями пожара, которые еще долго будут напоминать о себе черным пятном на стеллаже и запахом гари.
— У Аврелия мощная энергетика, он оживляет собственных неначитанных героев, новый разрыв был только вопросом времени.
— Он читал намеренно чтобы создать разрыв, — прошептал Артур. — Это слишком опасно. Он должен читать с осторожностью, а вы дали ему такое дело.
Констанция сложила руки на груди.
— И что? Запретим ему читать? И писать за одно?
— Вы же сами понимаете, этого не должно было случиться.
— Но случилось. Уж лучше так, чем, например, если бы Аврелий был дома, один: без помощи, без ловца.
— Вы не рассматриваете вариант, что это могло вообще не произойти? Едете всегда как бульдозер.
Констанция внимательно оглядела его лицо.
— Во-первых, Артур, не надо стоять ко мне так близко, коллеги могут не то подумать.
Она не возражала против их близости, но предпочитала, чтобы он при этом выглядел менее угрожающе. Кинг выдохнул и чуть отстранился. Но челюсти сжал, как будто не мог просто расслабиться и отпустить раздражение.
— Во-вторых, что это за философские вопросы? «Могло произойти, могло не произойти». Оно случилось, Артур, и ничьей вины тут нет.
Он явно хотел не согласиться, но она завершила свой монолог:
— Вы нравились мне больше, когда были охотником, — она повела плечом, будто отворачиваясь, а затем словно бы передумала и с заботливыми нотками добавила: — Всегда были расслабленный, в хорошем настроении, а как стали работать в Основном Фонде, вечно хмурый, озабоченный. Не щадите вы себя, Артур.
— Я нравился вам больше, когда был дотошный, мелочный, придирчивый наставник. Не стал бы ориентироваться на ваш вкус.
Он ошибался. Во время стажировки она была влюблена в него, но он ей совершенно не нравился. Теперь же… Она окинула взглядом лицо, черты которого стали так дороги.
— Вы не правы, — сказала она, решив никак это не объяснять.
— Удивился бы услышать от вас другое.
Констанция лишь недовольно вздохнула. Он и правда стал каким-то брюзгой. Может, и хорошо, что ее не взяли в Основной Фонд?
Эпизод 5. Глава 3
Утром следующего дня Аврелий, Артур и Констанция встретились у Библиотеки. Стажер закинул в багажник чемоданы и плюхнулся за руль.
Констанция и Кинг обменялись взглядами. Он открыл ей дверь переднего сидения, что она приняла с благодарным кивком. Сам сел сзади.
— Время в пути составит три часа, температура за бортом — плюс восемь градусов, — сообщил Аврелий не своим голосом, — во время поездки вам будут предложены напитки и задушевные разговоры.
— Ой, а можно просто поспать в тишине? — отозвалась Констанция, прикрывая глаза.
— Конечно, могу и поспать! — задорно сказал он, выворачивая на Московский проспект. — Но вы тогда тоже не болтайте, у меня очень чуткий сон.
Первое время они лишь перебрасывались разными фразами по поводу дороги, пробок, ближайшей заправки. На первой же заправились — и бензином, и кофе с шоколадками.
После атмосфера в автомобиле стала оживленнее.
— Эта ваша «Джейн Эйр», конечно, огонь, — заявил стажер, а затем рассмеявшись собственному выбору слов, поправился: — в смысле, зачет. Я еще не дочитал, но вот как все это мистически в Торнфилде, жутковато, непонятно, что к чему… Меня реально торкнуло на этом месте с пожаром. А как Джейн и Рочестер потом ворковали… Нравится она мне. На тебя, Конс, чем-то похожа.
— Это чем же? — тут же откликнулась она с вызовом.
Она тоже симпатизировала этой героине, но было у Джейн Эйр немало черт и качеств, которые ей не хотелось бы обнаружить у себя.
Аврелий замялся.
— Ну, я сказал «чем-то»…
— Соображай быстрее, — с наигранной суровостью велела Констанция.
— Ум! Умная! Она умная, как и ты! — нашелся Аврелий.
Получив одобрительный кивок в ответ, он выдохнул. А после паузы уже спокойнее добавил:
— И еще она такая, знаешь, сдержанная, типа строгая со стороны. Но внутри-то у нее все живет, болит, любит.