Официальным поводом для визита было обсуждение плана поимки Калиостро.
Номер Кинга располагался на другом этаже, поэтому Констанция прошла к лифту. Внутри нее все дрожало от напряжения. А что если сегодня между ними действительно что-то произойдет? Вдруг он скажет что-то такое, от чего она растает? Это он умел…
Констанция сглотнула, одновременно желая этого и боясь. Лифт не ехал, будто проверяя ее решимость.
Но предвкушение было куда сильнее страха, это она могла сказать точно. Поэтому, не в силах больше бездействовать, пока кто-то из постояльцев катался на лифте, она уверенно прошла к лестнице.
Поднялась на этаж Кинга. Прошла к его двери. Выдохнула.
Она просто пришла обсудить рабочие моменты. И чего сердце так зашлось?
Из-за лестницы. Лестница была виновата, что у нее участился пульс, а разгоряченная кровь понеслась по венам быстрее обычного. В висках застучало, а горло сжало нервным спазмом.
Констанция выдохнула еще раз, протяжно, хоть и беззвучно, но это никак не помогло успокоиться.
Господи, да что же это такое? Она взяла волю в кулак и решительно постучала.
Ответа не последовало. Постучала еще раз. Подождала. Снова постучала. Он мог быть в ванной комнате, конечно, но отчего-то в сердце Констанции поселилась уверенность: он был не в номере.
Ее воображение тут же нарисовало картину, как он сидит в лобби и клеит какую-нибудь красотку, очаровывая своим дурацким английским акцентом.
Она с досадой брякнула по двери еще раз и направилась к лестнице.
Да сдался он ей! Пускай катится на все четыре стороны.
Она с силой толкнула дверь.
Он сам не знает, чего хочет! То подает ей какие-то сигналы, то не может сказать банальный комплимент! Зачем он ей вообще? Зачем ей кто-то лишний в этой спокойной, устроенной, предсказуемой жизни?
На своем этаже Констанция прошла в коридор, продолжая мысленно ругать Кинга на все лады. Свернула за угол и замерла. У двери ее номера стоял Артур. Не в пижаме — все еще в костюме, в котором был днем.
Она приоткрыла рот, затем сжала губы, чтобы те не расплылись в предательской улыбке.
— А, вот вы где, — сказал он. — Я уже хотел уйти.
— Я… — начала она, но вдруг решила, что не будет говорить, где была. — Вы что-то хотели?
Он просто кивнул, делая шаг в сторону, чтобы Констанция могла открыть дверь в номер. Приложив карточку к замку, она обернулась на Артура. Он разглядывал ее фигуру в узком черном платье. Заметив, что был за этим пойман, Кинг всего лишь нахально ухмыльнулся.
Они вошли в номер.
— Что вы хотели? — повторила она охрипшим голосом.
Не включая свет, прошла вперед и бросила телефон и карточку на туалетный столик.
— Нам нужно обсудить план по Калиостро, — отозвался Артур негромко, прикрывая за собой дверь.
Он прошел вглубь номера и приблизился к Констанции. Она прислонилась бедром к столику, сложила руки на груди, будто это должно было помочь чувствовать себя увереннее.
Почему-то ни один из них не спешил включать свет. Уличный фонарь позволял легко разглядеть и мебель в комнате, и блестящие глаза собеседника. Но было в этом решении оставаться в темноте нечто большее: обоюдное признание в том, чего оба хотели.
— Констанция, — проговорил он проникновенно, — сегодня в автомобиле я не был готов говорить откровенно. Я не очень люблю обсуждать чувства в присутствии других людей рядом.
— Понимаю, стараетесь признаваться в любви наедине с собой, глядя в зеркало.
Он усмехнулся, посмотрел ей в глаза.
— Когда вы появились в Петербурге летом, я не был готов к тому, что увижу. Я удивился, какая красивая, соблазнительная, роскошная вы стали. И, быть честным, видел в этом проблему, учитывая, как мы расстались три года назад. Я бы ожидал, что вы захотите увидеть меня в агонии чувств и насмехаться.
По тому, как много ошибок он делал, каким явным стал английский акцент, Констанция поняла, что Кинг был взволнован.
Она и сама молчала только потому, что во рту пересохло, и она не смогла бы сейчас вымолвить и слова, даже если бы захотела.
— Но теперь, несмотря на ваш вечно язвительный язык, я все-таки верю, что вы испытываете ко мне ту же сильную симпатию, что я к вам.
Он взял ее ладонь, притянул к своим теплым, мягким губам и поцеловал.
— Я влюбляюсь в тебя, Констанция.
Его голос звучал так тихо и одновременно так громко в безмолвной, густой тесноте гостиничного номера. Когда она ничего не ответила, продолжая смотреть в глаза, Артур осторожно положил ладонь на ее талию, и мир сузился до этого прикосновения.