«Боже, заткнись», — велела Констанция самой себе.
— В общем, займись своей секретаршей.
Илья как будто ее не слышал.
— Арт не сказал тебе? — спросил он.
— Не сказал что? — требовательно спросила Констанция, проглатывая странное, неприятное ощущение — предчувствие чего-то нехорошего.
В дверь постучали. Илья отреагировал молниеносно: безмолвно подхватил Констанцию под локоть, подвел к шкафу, открыл дверцы, впихнул ее внутрь, сделал жест «сиди тихо» и запер внутри. Лицо его при этом оставалось бесстрастной маской.
Наконец, он позволил посетителю войти. Это был Кинг.
Констанция не могла никого видеть, так как и Илья, и Артур стояли прямо за шкафом, но слышала все, о чем они говорили.
— Вот, — раздался голос Кинга, а за ним — шорох бумаг, — я не думаю, что это то, что надо, Илия. Все три охоты быстрые, эти Калиостро не успели адаптироваться. В последней, из Якутии, персонаж затерялся в тайге, потом был найден убитым диким животным. Не поможет ничем. Я убежден, что мы не получим больше, чем от тех охот, о которых уже было известно.
— Что Нелидов?
— Устроил пляски на костях.
Констанция улыбнулась, услышав эти слова.
— Очень доволен, — продолжил Кинг. — Продолжает всовывать нос во все. Я собираюсь с ним повстречаться сегодня и перевести внимание.
— Кстати, об этом, — бросил Илья. — Что с Констанцией?
Кинг ответил не сразу, чуть замялся.
— Все идет по плану.
— Ты уверен?
— Да.
Повисла пауза.
— Подробности будут? — недовольно уточнил Илья.
— Вчера я договорился на свидание. Если Нелидов не проследит за нами сам, то узнает об этом через слухи от коллег. Я позабочусь об этом.
— Слухи уже появились.
— Правда? — небольшая пауза. — Откуда?
— Как я понял, вчера ты провожал ее домой? Вас видели.
— Ах, это. Да, я начал действия на всякий случай. Это было как раз недалеко от Библиотеки.
— Я понял.
Илья, судя по звуку шагов, прошелся по кабинету.
— Вы должны активнее изображать тайную любовь и страсть, чтобы убедить Нелидова в твоем к ней интересе.
— Я помню, Илия, я делаю это, — голос Артура был полон непривычного раздражения. — И ему уже тоже говорил о своей заинтересованности в ней. Он купил это. Думаю, он мне доверяет.
— По-настоящему он начнет доверять тебе, когда любовь и страсть с Конс начну изображать я.
Повисла пауза.
— И ты будешь изображать ревность, — добавил Илья негромко. — Думаешь, сможешь?
— Я смогу весь наш план. Мы же уже все подробно обсудили. Я не потерял голову. Могу пойти? Мы сегодня едем в участок для слушанья показаний. Крепостин вцепился в это дело зубами, но не уверен, что ему это оставят. И тогда будут затруднения.
Красноречиво высказав, какими еще словами можно было охарактеризовать подобные «затруднения», Илья, наконец, отпустил Артура.
Констанция продолжала стоять в шкафу, словно оглушенная. Так это был… их план? То, что она приняла за искренний интерес, за искренние чувства, было лишь игрой?
Боль пока только разливалась по телу, Констанция будто не осознала до конца, что означало услышанное, поэтому она нашла в себе силы открыть дверцы, цокнуть дважды каблуками и хладнокровно взглянуть на Илью.
Он безмолвно, но с вызовом смотрел на нее. Казалось, хотел сказать: «Поняла? Вот он какой, твой Артур Кинг». Но что-то его остановило. Возможно, безжизненный взгляд Констанции.
— Ты хотел сказать что-то еще? Мне нужно в отдел.
Он чуть помолчал.
— Нет. Все, что я хотел сказать, я сказал.
Она вышла, не проронив больше ни слова.
Прошла мимо Лены, проследовала по коридору с красной дорожкой, вышла в холл. Здесь было пусто, поэтому, не встретив никого, Констанция поднялась на третий этаж. Там сразу нашла открытое помещение, забитое столами, составленными один на другой, спустилась по стене на пол и дала волю слезам.
Как она их ненавидела. Обоих, но в основном Артура, конечно. Как он мог так поступить с ней? И как она могла быть такой наивной дурой, что доверилась ему? Очевидно же было, что он слишком быстро перешел к решительным действиям. Сперва был безразличен и держался на расстоянии, кое-как пригласил в ресторан, а затем вдруг бросился в пучину страстей. И она тоже. Дура. Сразу ведь почувствовала: что-то не то!
Констанция скинула туфли, так сидеть на полу стало удобнее. Расстегнула верхние пуговки платья. Макияж, должно быть, превратился в жуткое месиво, но она позволила себе просто расслабиться и выплеснуть эмоции. Пнула вытянутыми ногами один из столов. Ударила кулаком другой.
Ей одновременно было невыносимо осознавать, что она проявила слабость, показала себя доступной, уязвимой, влюбленной, и в то же время рвало душу от мысли о том, что Кинг не любил ее на самом деле. Что он все так же, как и четыре года назад, оставался к ней безразличен.