Кинг пару мгновений не шевелился, затем, все еще не отпуская, уточнил:
— То есть хочешь меня убедить, что находишься здесь с согласием Ильи?
Констанция избегала полноценного обмана. До сих пор ее слова можно было… трактовать неверно, но они не были ложью. Действия, подача — все это могло ввести в заблуждение, но она не врала per se.
— Артур, вы думаете, я тайком пробралась в секретное хранилище, нарушила все мыслимые и немыслимые запреты, а потом, когда кто-то вошел сюда, продолжила изучать полки, как ни в чем не бывало?
Она ходила по такому тонкому льду… а Кинг даже не отстранялся. В полки уже не вжимал, но стоял близко, разглядывая с интересом.
— Звучит абсурдно, — согласился, наконец, он. — Очень похоже на то, что ты могла бы сделать.
Она раздраженно вздохнула, отпихнула Кинга и прошла к тому месту, где по ее представлениям находился вход в тайный коридор.
— Мне пора уходить.
Констанция начала ощупывать стеллажи, чтобы найти способ открыть их.
— Проклятье, — пробормотала она, поскольку дело затянулось. — Как он открывается?
И вздрогнула, когда рядом, совсем близко, раздался спокойный голос:
— Если твое нахождение здесь санкционировано, что мешает выйти через обычный выход?
— Я не могу просто взять и пройти через весь Основной Фонд, — фыркнула она, продолжая уворачиваться от прямых ответов.
Обшарив все стеллажи, которые могли быть связаны с секретным лазом, она распрямилась и устремила страдальческий взор к стеклянному куполу.
— Позвони Илье, попроси тебя вызволить, — предложил Кинг как бы невзначай, за что получил убийственный взгляд. — Хочешь, я позвоню?
— Лучше помогите разобраться, как открыть проход, — сказала она, и снова начала изучать полки, трогать все книги, предполагая, что одна могла служить своеобразной кнопкой.
Присела, чтобы найти педали или ручки на нижних.
Кинг стоял так близко, что она то и дело задевала его ботинки. Констанция была уверена, что он намеренно вторгся в ее личное пространство, чтобы сделать стрессовую ситуацию еще более некомфортной.
Она встала и потянулась к верхним полкам, вслепую водя руками по гладким корешкам книг.
— Помочь? — Артур без труда накрыл ее ладонь своей.
Он встал у нее за спиной, положив свободную руку ей на талию, и проговорил куда-то в затылок:
— Интересно, что мне Илья сказал ни в коем случае не водить тебя в другие помещения Основного Фонда, кроме моего кабинета, а тут отпустил совершенно одну, без присмотра.
Констанция высвободила руку, которую он прижал к полке, и, встав на цыпочки, стала хвататься за томики, ища, какой мог оказаться ключом.
— Я что, ребенок, чтобы за мной присматривать?
Мягкий смешок коснулся ее волос и защекотал щеку.
— Нет, но до верхних полок не дотягиваешься.
Если его подозрительный взгляд и пристрастный допрос Констанция снести могла, то эту нежность — нет. Она устало опустила руку, хотела отступить назад, но уткнулась в Кинга. Ощутила спиной и бедрами его тело и тихо, отчаяно простонала.
— Артур, помогите найти выход, — попросила она и прикрыла глаза, когда он ласково прижал ее к себе.
Он ответил не сразу.
— Помогу, — прошептал он ей в ухо, — если признаешься, что врала мне.
— Я не врала, вы мне безразличны.
Смешно было говорить об этом, когда они стояли так близко и прижимались друг к другу так интимно.
Он бережно убрал прядь ее длинных волос, чтобы чувственно проговорить:
— Как скажешь, конечно, но я не об этом.
Мысли в голове путались, ни о чем не хотелось думать. Мозг без особой надежды напоминал, что Артура они ненавидели, что тот поступил бесчестно и убил зарождающиеся в душе надежду и доверие. Тело предлагало забыть обо всем. Сердце металось в груди, разрываясь между обидой и прощением, злостью и нежностью, желанием уйти и остаться.
— Я о том, что ты здесь делаешь, — продолжил Артур, — как оказалась, и как Илья знает об этом совершенно ничего.
Констанция выбралась из ловушки, в которую он поймал ее, отошла и, тщательно подбирая слова, медленно проговорила:
— Сегодня я не сказала вам ни слова лжи.
Он рассмеялся. Не очень-то по-доброму.
— Молодец, Констанция, очень предприимчиво. Надеюсь, ты сохранишь эту изобретательность до объяснения с Ильей.
Она сложила руки на груди, посмотрела в сторону и хмуро отозвалась:
— Мне не придется ничего объяснять, если ты мне поможешь.
— Я снова на «ты»? — он изобразил удивление. — Надолго, или только пока не вывел тебя из хранилища?